Уже начало рассветать, что позволило нам наблюдать бегство множества судов из порта. Да что это, разрезая острым носом мутную воду, к выходу спешили боевые корабли. Немец, когда летел с кормы умудрился прижать к себе фотоаппарат, не разбил его, заработав ещё синяков, хотя и так на нём живого места не было. В общем, пояснив ему какую мы диверсию устроили, тот всё записал, пояснил насчёт мин установленных на фарватере. Тот снял всю мою команду, они выстроились два ряда, чтобы за спиной было видно улепётывающих японцев и их союзников. Когда к выходу первыми успели два стационера, итальянец и француз, я замер, любой из них мог подорваться. Но свезло, те вообще другим фарватером пошли, более опасным и трудно проходимым, но там не было столько торговых судов и что уж говорить, джонок. Да и мин мы там не ставили. А так все бежали из затянутого дымами и пожарами города, иногда притираясь бортами с другими судами, а иногда даже сталкиваясь. Вроде два судна горели. Английский стационар тоже благополучно миновал первую мину на входе в фарватер, тут было широко, однако шедший перед ним большой японский транспорт, судя по ватерлинии, загруженной до не могу, так же проскочивший её, подорвался на второй. Вот тот со всего ходу и вошёл ему в корму, чуть не разваливая судно. Нос он изрядно помял и выдернув его из туши стремительно идущего ко дну японца дав задний ход, стал медленно уходит в сторону. Крейсер британцев почти перекрыл фарватер, застопорив ход, отчего большая часть торговых судов пошли за итальянцем и французом, а вот подошедшие японские боевые корабли во главе с «Асамой» адмирала Урио двинули за англичанином. К моей ярости, «Асама» так же благополучно миновала мину, но повезло со вторым кораблём, что следовал за флагманом Урио. «Чиода» конечно была старым, броненосным кораблём, но хоть мину не жалко, в дело пошла, не зря ставил. Подрыв мины вызвал детонацию порохового погреба и «Чиода» полностью потеряв нос, мгновенно скрылась в воде фарватера. Немец как заведённый делал снимки. Я такой молниеносной работы и не видел. Когда обе мины были нами засчитаны, я отправил всех под палубу и повёл джонку к выходу, влившись в поток таких же судов. Остальные японцы оставив два миноносца поднимать выживших так же пошли по фарватеру иностранных стационеров. Мы же проследовали то место где затонул японский пароход, посмотрев на выбросившийся, на берег крейсер англичан, похоже тот получил более серьёзные повреждения, чем я предполагал. Эрих сделал два снимка англичанина и больше не стал, я пообещал ему много интересных кадров, а так он всё что есть, изведёт, а пополнить запасы будет негде.
От того, что англичанин выбросился на берег, то есть вылез на мель, я удивился, у этого типа крейсеров рассчитанный на таран форштевень и повредить его не так и просто, однако именно Самохин понял, в чём тут дело. Он незаметно выглядывал из люка и рассматривал англичанина в единственную на борту подзорную трубу. Он рассмотрел среди эвакуируемых на берег англичан наших моряков, наверное, с «Варяга», а так же торчавший в скуле якорь японца. Дальше сообразить было не трудно. Когда англичанин врезался в транспорт, то кормовой якорь одной из лап проделал продольную щель в борту крейсера, и застрял в бронеплитах. Ну а когда тот стал сдавать назад, цепь лопнула и якорь остался в пробоине. Попытки навести пластырь имели место быть, но плиты так были изувечены и торчали в разные стороны, что это было бессмысленно, вот капитан и принял единственно правильное решение, выбросился на берег. Переборки его корабля воду не держали, и тот быстро садился в воду.
Когда мы вышли на открытую воду, то пошли вдоль берега дальше к Корейскому проливу. Часть джонок, с десяток, шли в том же направлении, так что на нас внимания не обращали. По пути те заходили в разные рыбачьи деревушки на берегу, так что к обеду мы уже шли одни. На горизонте были дымы каких-то судов, но шли мы в одиночестве. После обеда я загнал всех офицер писать рапорты и сам написал. Дальше мичман вёл судно, вполне справлялся, поэтому я и дал время Эриху. Сначала помог ему помыться, осмотрел травмы, кроме синяков ничего серьёзного, разве что, похоже, в двух рёбрах трещины, пришлось наложить тугую повязку, а так тот был вполне живой, хотя и не совсем бодрый. Несмотря на бессонную ночь, тот буквально насел на меня, вот и пришлось дать ему интервью. Объяснил, почему заложил мины, почему подорвал японцев с боеприпасами в трюме. Объяснил, так же почему мне было наплевать на иностранные суда в порту. Чемульпо находилась в зоне боевых действий и то что капитаны иностранных судов пребывали в порт, то брали не себя ответственность за возможную гибель или получение серьёзных повреждений. Не следовало им заходить в порт. Более того, уточнил, что ставлю мины только в японских водах, а кто уж на них налетит дело не моё, а случая. Потом пошла обычная беседа, немца интересовало всё. Не видя смысла скрывать, тем более тот отложил свой толстый блокнот, я рассказал ему ту же легенду что и наместнику, о том, как создавал сам себя, учась с малых лет, только в более расширенном виде. Описал, как погибли мои родители. Эрих был в шоке, когда я сообщил что попал вместе с родителями в застенки пыточных англичан. Мне удалось выбраться, а им нет. Чтобы тот поверил, расстегнул рубаху, распахнув её на груди. Стоявший и слушавший неподалёку наш разговор Самохин, он немецкий знал, невольно присвистнул, увидев мою грудь. Вот Эриху я разрешил сделать снимок, попросив только, чтобы лицо не попало в кадр, тот просто посоветовал прикрыть лицо шляпой что я и проделал. Как тот мне пояснил, будут видны следы пыток и только мою нижнюю челюсть с иронично изогнутой губой, остальное скрыто одеждой и полой шляпы. Вот и всё из открытого тела.
Дальше я описал, что отомстил за родителей истязателям, как узнав о войне, именно в Англии её начали готовить, собрал экспедицию, закупив всё необходимое, и прибыл в Циндао. Подробно изложил сам бой, последствия, и наш долгожданный приход во Владивосток. На вопрос Эриха о причинах моих поисков, он об этом из наших газет узнал, уклончиво ответил, что в порту произошло недоразумение, но опытный корреспондент всё же смог вытащить из меня что я был арестован за пиратство против японцев, вызвав у него откровенный шок и недоумение. Самохин выглядел не лучше, причём у него невольно сорвались матерные эпитеты в адрес командования крейсерского отряда во Владике. Дальше уже умолчал о бегстве и как добирался до Артура. Эрих расспрашивал долго, интересовался моим мнением об этой войне, о командование с разных сторон, правительстве. Что-то я отвечал честно, что-то с уклончивостью. Правда, матерных эпитетов было больше. Много их выдал относительно нашего командования. Тут наверное погорячился, да и Эрих начал записывать. Просить не выкладывать мои слова я не стал, не думаю что тот запомнил всё, а то что выложит надеюсь встряхнёт наших, а то совсем зажрались, ничего делать не хотели. Заглянув через плечо Эриху, я рассмотрел, что тот записывает последнюю цитату – «Отряд баранов со львом во главе во сто крат сильнее отряда львов во главе с бараном». В общем, я сыпал цитатами, которые уже были озвучены и которые ещё нет, последние я приписывал себе без тени смущения.
После нашего рейда в Чемульпо, теперь на меня с восхищением и толикой обожания смотрели не только матросы, но и офицеры. Я у них чуть ли не божеством стал. Слухи в Артуре обо мне ходили разные, преобладали, что я молодой везучий выскочка, правда не ставя в сомнение что атака эскадры Того моя работа, слишком много свидетелей было, но на деле мои спутники убедились, что дело тут не только в везении. Забрав у офицеров их рапорта, прочитал, заставив переписать, дополняя своими словами, и когда те меня удовлетворили, забрал. Свой я тоже написал, талмуд с три сантиметра толщины получился. Почти всю припасённую бумагу извёл. Там было всё, сама операция, а так же выкладки в ней, мои размышления и остальное, для дальнейшего изучения. Должны же наши моряки учиться на этой войне, вот я и давал им такой учебный материал. Даже обосновано привёл примеры из международного права свою законность минирования фарватера и подрыв складов с судами, с возможными повреждениями иностранных судов и гибели их команды в Чемульпо. А не хрен туда заходить было, так что тут не подкопаешься.
До наступления темноты осталось часа три, мичмана сменил Самохин, я возьму управление после полуночи и отправился к себе отсыпаться. Немец уже данным давно в своей каюте скрылся, судя по огню внутри, работает, хотя сам вторые сутки не спал. Подозреваю, что он всё, что я ему выложил, на бумагу переносит, пока свежа память. Ну-ну.
Следующие пять мы шли к Японии. За это время я достаточно подробно описал наш будущий рейд в Сасебо, да, я собирался посетить эту японскую военно-морскую базу и навести там такого же шороху что и в Чемульпо. О реальном плане операции, захвате двух крейсеров, что перегоняли британцы, я ни словом не обмолвился, рано. Так что моряки изучали «Максим», что у меня лежал в трюме. Даже пробовали стрелять, патронов хватало, их особо не жалели для практики, в будущем это очень пригодится. Вооружили, почти всех, даже обе японские винтовки в дело пошли, взятые нами в Чемульпо.
Когда я на второй день после операции в порту Кореи описал что собираюсь сделать, Самохин сказал, что я сумасшедший, а вот мичман Боголюбов посмотрел задумчиво, он успел убедиться, что слов на ветер я не бросаю. А всё дело в том, что я собирался поменять свой «Листик» на боевой корабль. А что? Сделаю из «Листика» брандер и подведу его к боевым кораблям, нужно подготовить несколько человек, чтобы смогли это сделать, тут только добровольцы, и подорвут. В бухте наверняка есть боевые корабли, мне нужен был миноносец. На крейсер у нас людей не хватит, даже если захватим, в чём я сомневался, всех людей положим, а вот с миноносцем шанс есть. Подорвём склады в порту, какая неразбериха во царит в бухте после этого, мы прекрасно знали, видели, сами свидетелями были, это позволит нам захватить такой корабль и, пользуясь темнотой покинуть Сасебо. Если повезёт то и мины используем, что наверняка находятся в торпедных аппаратах.
В общем, обсуждали этот план всё то время пока шли к Японии. После небольших коррективов, Самохин подал пару отличных идей, да и унтер поучаствовал, вся тяжесть захвата миноносца ляжет на него, мы стали готовиться. Жаль, что ящиках был один динамит, но и его вполне хватит для большого бума. Чем больше паники будет распространяться на острове тем лучше. Вот так и готовились. Видели пару раз издалека японцев, но те на нас внимания не обратили, у меня на корме висел японский флаг. Наследство прошлого хозяина судна. Ну точно он был контрабандистом.
Так и плыли, моя вахта была ночная, а днём после того как высыпался, устраивал музыкальные вечера, общался с командой, немцем, тот очень мной интересовался, даже попросил написать с моих слов мои мемуары. Я дал согласие, тратил по два часа в день на эти мемуары. А так время в пути было затрачено с пользой. Хотя я откровенно разочаровался в парусных судах. У них один плюс. Днём дыма нет из труб, как и самих труб. Не демаскирует. Благодаря такелажу, нам даже встречный ветер не сильно мешал. Шли галсами, но главного шли. Да и было то всего один раз, когда навстречу дул. Добравшись до Японии мы стали идти вдоль берега то, теряя его то, снова встречая, пока не показался вход в гавань. Подходили мы уже под вечер, снова так рассчитав. Приметив, что туда входят несколько рыбачьих джонок и баркасов догнали их и фактически зашли вместе с японскими рыбаками. Вы можете поверить, что нас даже не досмотрели моряки со сторожевого судна? Вот и я не поверил, однако было. Да и была надежда на благополучный исход. Шли мы последними под одним парусом. На второй мачте её спустили. Стремительно темнело, так что, отстав от рыбаков, когда стемнело я в самом узком месте фарватера, стал замерять глубину. Замерив, подготовил мину к установке. Она будет стоять на такой глубине, что обычные корабли, даже броненосные крейсера пройдут спокойно, а вот броненосцы нет, заденут. Первая мину скользнула в воду. У меня даже сердце бухнуло, когда та с громким плюхом ушла в тёмную воду. Проверяя, как судно держит курс, за штурвалом стоял опытный рулевой, продолжил заниматься делом, больше командуя мичманом и его минёрами. Темно было вот и дал им разрешения подняться на палубу чтобы минировать фарватер. Вторую мину поставил через километр от первой, как раз на входе в фарватер. Больше рисковать не стал и, уйдя в сторону пропуская два стремительных миноносца что, светя во все стороны прожекторами, скользнули к выходу. А в бухте уже направился к стоянке гражданских судов. Там в основном парусники стояли, которых тут так же хватало. Там мы затесавшись в строй джонок собирались спрятаться. Конечно, на борту должен был прибыть представитель местной администрации, пошлины, таможня и всё такое. Всё же наше судно к этой порту приписано не было, но думаю, эти самые представители на утро оставили нашу встречу, кому ночью судно хочется проверять? Мы же, как встали на якорь, подтянули обе лодки, тут и трофей из Чемульпо, и занялись делом.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.