Анна задвинула стремянку за дверь. Нечего было и доставать! И так понятно, что не с её больными ногами и лишним весом стоять на хлипкой лесенке.
А пыль на люстре даже отсюда видно. Солнышко выглянуло, сразу все хозяйкины грехи показало: где помыть надо, где ещё протереть, где щёткой пройтись. За зиму накопилось дел, а помощи ждать неоткуда – единственная дочь, Юля, живёт в Питере.
На три дня, на праздники, к матери прилетела – и домой! Чего было вообще деньги тратить?
В дверь позвонили, потом постучали. Надя, соседка, это у неё такая привычка.
- Аннушка, ставь чайник, я пирожков напекла, - радостно сообщила Надя.
В комнате сладко запахло сдобой.
За чаем Анна пожаловалась на дочь.
- Представляешь, прилетела на три дня, и назад! Ничего не сделала, даже окна мне не помыла.
- Сама что ли не помоешь? – Надя с удовольствием откусила пирожок, помешала ложечкой сахар в чашке, сделала большой глоток и облизала губы. – Вроде не инвалид, руки-ноги есть.
- Ноги-то есть, так больные, каждые полгода уколы колю. Руками я вверху ничего делать не могу, затекают сразу. Думала, приедет Юля в отпуск, окна мне намоет, шторы повесит летние, люстру давно освежить пора, пока пыль на голову сыпаться не начала. А Юля прискакала, как стрекоза! То к бабушке шасть, то к тётке, то на кладбище к моей матери съездили, то подружка припёрлась. Ну посидели вечерок, конечно, все вместе, детство их вспомнили, но дела-то мои стоят! Теперь вот улетела назад в Питер, они с мужем ипотеку берут. Пока оформят, пока то-сё. Когда теперь приедут? Вырастила доченьку, дождалась помощи. Позвоню ей вечером, всё выскажу, - Анна смахнула с ресниц слезу.
Надя покачала головой, взяла с тарелки ещё пирожок, надкусила.
- Ты ешь, пока не остыли, - посоветовала она Анне. – Вкусно!
Та махнула рукой:
- Какое там, кусок в горло не лезет. Юлька в первый класс пошла, когда я овдовела. Растили мы её с мамой, растили, и чего дождались? Выросла, уехала, не до меня теперь.
- Зачем приезжала-то? – перебила её Надя. – На три дня? Случилось что?
- Соскучилась, говорит. Мол, зашла на сайт, а там билеты совсем дешёвые, туда-назад, правда без багажа. Ей багаж не нужен, с рюкзачком прилетела.
Я на неё наглядеться не успела, как она обратно упорхнула. Так и расти доченьку…
- Ну ты нудная, Аннушка, каких поискать! – не выдержала Надя.
Соседка вообще за словом в карман не лезла и частенько говорила то, что думала. Лет Наде было немало, и она считала, что в её возрасте можно высказать людям правду даже тогда, когда точно знаешь, что она им не понравится.
- Про таких, как ты, моя свекровь – покойница говорила: масло на голову налей, всё равно скажет, что вода! Не стыдно тебе Юльку ругать? Девочка на три дня прилетела тебя и родных повидать, и то ты недовольна!
- Много она дома сидела! - возмутилась Аннушка.
- Так ей лет сколько? Ты в её возрасте сидела дома? Насидится ещё, когда дети пойдут. Ты далеко, да и близко бы была – толку мало, опять же заноешь, что всё болит, никто тебе ничего не делает. Что там у тебя? Люстра, карнизы, окна? Найми человека, ты же тётка обеспеченная, копейки не считаешь. Намоют тебе всё и начистят, как скажешь. Давно бы спросила у меня телефончик, там хорошая женщина, молодая, шустрая. Но нет же, будешь девчонке мозги выедать чайной ложкой, тоже мне, мамаша. Лучше бы помогла чем.
Анна обиженно фыркнула, отодвинула от себя чашку.
- Я им, между прочим, с первоначальным взносом помогла – денег добавила. На квартиру в Питере.
- Да им во Владивостоке квартиру надо покупать, а не в Питере. Подальше от тебя, бухтелки, - усмехнулась Надя. – Дал Бог хорошую девочку, а ты всё недовольна. Ой, Анна, это же тебе только шестьдесят стукнуло, что дальше будет! Спасайся, кто может! Ты же в старости дочку замучаешь совсем своими претензиями.
- А кто мне поможет? Кто? Она мне дочь!
- Так и ты ей – мать! Зачем девчонке нервы делаешь и чувство вины навязываешь? Ничем она перед тобой не провинилась. Радоваться надо, что у ребёнка всё хорошо, а ты всё ноешь и ноешь.
- Знаешь что! – разозлилась Анна и швырнула в сторону кухонное полотенце. – Хватит! Не хочу я твоих пирожков.
- И не надо, - не смутилась Надя.
Как ни в чём не бывало попрощалась и ушла.
- Ты по сторонам-то посмотри, обиженная наша. Вон, хоть с Риткой сравни свою Юлю. Может в голове просветлеет, - посоветовала Надя, захлопывая за собой дверь.
Ритка, молоденькая соседка с первого этажа, была в доме притчей во языцех.
«Мужья» у неё менялись настолько часто, что соседи не успевали их запомнить. Дверь в Риткину квартиру не закрывалась, там постоянно что-то громко праздновали, веселились, рыдали или дрались. Мать Ритки умерла в прошлом году. «Отмучилась», - сказали соседи. Все жалели тихую и незаметную женщину, которая боялась собственную дочь.
Вечером Юля позвонила сама:
- Мамочка, ты как? Я тебя люблю. Ты не скучай, у меня скоро отпуск будет, я приеду. Всё-всё сделаю, что скажешь. Из дома не выйду, пока всё не переделаю.
- Приезжай, красота моя, - улыбнулась Анна. – Ты, главное, приезжай, а делать ничего не надо. Я тоже тебя люблю, Юленька.
На следующее утро Анна позвонила в дверь Наде. Помириться и взять телефон помощницы по хозяйству.