Когда мне было пятнадцать лет, я поступил на секретный московский завод учеником столяра. Это было в январе.
А первого мая колонна завода должна была пройти по брусчатке Красной площади перед трибуной Мавзолея.
Пока мы ждали своего выхода на площадь, мужики нашего цеха затащили меня на задворки улицы Горького и в каких-то дворовых кустах основательно причастили из бумажного стаканчика. Закуской послужили леденцы «Барбарис».
До площади, поддерживаемый плакатами с портретами членов Политбюро, я ещё кое-как дошёл. А в Историческом проезде, там, где теперь снова стоит Иверская часовня, я упал. Работяги подняли меня на щиты с портретами вождей и понесли на площадь. Не могли же они оставить меня на булыжнике мостовой.
Таким образом я, как средневековый рыцарь, сломленный обстоятельствами непреодолимой силы, проплыл на плечах соратников по нарзану перед трибуной Мавзолея, где стоял дорогой Леонид Ильич и радостно махал мне рукой. И даже приветственно поднимал шляпу.
У меня не было сил отвечать ему, я вяло возлежал на щитах и шёпотом славословил мир, труд и май. За храмом Василия Блаженного меня бережно приземлили, обмахали праздничными флажками, намотали на руку красный воздушный шарик и долго ждали, когда я приду в себя.
Вот она, настоящая солидарность трудящихся, вот она рабочая спайка и социалистическая эмпатия! А потом про меня написали в цеховой стенгазете под рубрикой «Они позорят родной завод». Это было первое упоминание моего имени в печати.
Владимир МИХАЙЛОВ-ЛИДСКИЙ