Море как лекарство применялось не раз. Особое место и особый случай – Феодосия августа 2014 года. Я ехала маршрутом Белгород-Харьков, Харьков-Донецк, Донецк-Феодосия а начале августа четырнадцатого. Того самого, наступательного военного и смутно непонятного мне времени. Не думаю, что все я поняла и позже. Только было именно так: мы получили новенькие паспорта российской федерации и распределились по территориям России – историческим, вновь присоединенным (сын улетел в Крым) и спорным: я уехала электричкой в Харьков из Белгорода, а из Харькова в свой Донецк. В Донецк тогда еще ходили поезда. Город был пустой, как оставленные декорации. Удивительно, но поезд пришел раньше расписания, я ехала маршруткой от ж/д вокзала по абсолютно пустым улицам – как в песне «ни машин, ни людей». В квартире, оставленной нами в июне, было пусто и тихо. И, собрав детские вещи, я поездом отправила их в Белгород дочери на последние 400 гривен. Каждая сумка 200 – такой был ценник военного города. Собрала свое (напишу, как считаю, хоть и звучит некрасиво) барахло и на последние украинские копейки поехала в Фео. Копейки были не виртуальные – а из детской копилки. Я посчитала, что на проезд до ж/д вокзала мне их хватит, а там есть обменник и я поменяю 100$, которые дала мне дочь, и будут деньги на билет до города у моря.
Все так и получилось. Схуднувшая на стрессе смены паспортов, я вывалилась в Фео на вокзале с пятью сумками: два чемодана на колесиках, сверху сумка в клетку, на мне рюкзаки дамская сумка через плечо. Визит к однокласснице, с которой даже не училась в одном классе, был этаким апперкотом, фантазией бабочки с приветом, у которой не было денег, но были желания. Как ни странно волшебство сработало, одноклассная одноклассница приняла меня у себя, увидев по-настоящему впервые в жизни. Тащила с вокзала мои сумки, кряхтя и со словами – неужели все твое?, ну или что -то в этом роде. Было невириятно жарко – разгар сезона. Благо в ее квартире был кондиционер. Волшебница изумрудного города Феодосия приютила меня на несколько дней, за которые я выдохнула весь ужас начавшейся войны в родном нам с ней городе вместе с трешем по выезду, регистрацией в Белгороде и заменой паспортов мне и детям. Часто оглядываюсь на этот период и до конца не могу осознать – как же так получилось все, у чужих людей, с помощью чужих людей и в абсолютно чужом городе?
В Федосии шумной, пыльной, жаркой и многочеловечной в то время было хорошо. Я бронзовела, посещая пляж и купаясь, смывая в Черном море остатки стресса. Бегала по утрам, пила дорассветный кофе и писала дневник, читала стихи Марины Цветаевой. Помню, как ну очень рано, когда еще темно, сползала я с нашей общей двуспалки (в других комнатах жили хозяйкины дети), стараясь сделать это как можно тише и не разбудить хозяйку. Она все равно просыпалась, делая вид, что нет. А я делала весь свой обычный утренний ритуал с кофе, тетрадками и пробежкой, усилив в тот момент только заплывом в утреннюю солнечную дорожку. Солнце вставало в Фео из-за моря, я плыла ему навстречу, совершенно забыв, что я обычная голодранская беженка из города с войной без копейки денег за душой. Деньги были в процессе не важным, хозяйка кормила меня, и даже водила в кафе. С ней мы съездили в Коктебель, я хотела там побывать. В один из вечеров мы пошли с ней на пляж вдвоем, по пути купив бутылку белого вина и сыр дор блю. Надо сказать, что я пью красное, а к белому отношусь прохладно. Только берег Черного моря, мы с классницей на песке с вином и кусочками сыра на шпажках… Я полюбила это все в комплекте, потому как сыр с плесенью ела впервые в жизни, а на берегу моря тем более. Усилением артиллерийского счастья была вторая бутылка, которую, мотнувшись, принесла эта владычица морская. Стемнело, зажглись всякие морские фонарики. Я купалась в ночном море, наверное, все-таки в белье, но не помню. Помню, что домой мы шли, часто останавливаясь в кустиках. А за заплетающиеся ноги я таки высказалась: две бутылки на две девочки, пусть и за сорок – многовато. Но зато какая память!
Услужливая память подбрасывает иногда это, мне тепло и уютно от этих по-настоящему выздоровительных воспоминаний. То время, когда все вокруг крушило и рушилось, я ухватила кусочек моря и счастья, за что навсегда признательна этой девочке. И сегодняшнее утро, когда я осуществила свою мечту повторить этот гастрономический оргазм, пусть и без моря и феодосийки, стало понятно – что я таки голубых кровей. И люблю вонючий плесневелый сыр, который с белым вином уносит меня на песчаный берег в тепло августа. Как из девочки с кривой челкой и косичками выросла эта особа, мнящая себя прям «столбовою дворянкой» я и не знаю.
А феодосийской королевишне респект и память. И будьмо!!!
