Фото дня: Первомай, каким он был в Ленинграде
Какими были Первомаи в Ленинграде, многие вспоминают по черно-белой хронике и редким фотографиям в семейных альбомах. Известный петербургский фотограф Павел Маркин показал «Фонтанке» свои снимки с демонстраций разных лет и вспомнил о самом первом из них.
Самый первый негатив, который случайно сохранился в моем архиве, датирован 1 мая 1952 года. Обнаружил я его абсолютно случайно — нашел не более двадцати лет назад в одном из моих фотографических рецептурных справочников семейной библиотеки далекой послевоенной поры. Все остальные кадры из детства погибли в пламени «дымовух», которые любила устраивать детвора нашего двора на Лермонтовском проспекте, 50 из только что отпечатанных пленок. Правда, если быть абсолютно откровенным, кадр этот сделан не на первомайской демонстрации, а несколькими днями раньше — на генеральной репетиции на Дворцовой площади.
Пленка была на вес золота. Поэтому, когда мы начинали проявлять и печатать очередной отснятый ролик, там были кадры чуть ли не из нескольких времен прошедшего года. Отец разрешал мне сделать на каждой пленке не более 3–5 кадров. Поэтому волнение и ответственность перед любой съемкой были колоссальными. Самое главное — по бумажному экспонометру с вращающимися дисками необходимо было выставить все значения и определить полученные в результате расчетов выдержку и диафрагму. Затем предстояло найти кадр, навести резкость по желтому пятну, учесть параллакс и в нужный момент нажать на спусковую кнопку.
В этот день с утра мы зарядили в аппарат новую пленку.
— Сделаешь не больше трех кадров, — сурово сказал отец, — а то впереди еще 1 Мая и День Победы. Я однополчан моих обещал сфотографировать — со всего Советского Союза всего на один день на традиционную встречу приедут на берега Невы.
Отец вместе с другими офицерами в парадной форме, при всех орденах и медалях встали в самом центре площади у Александрийского столба. Я знаком был практически с каждым из сослуживцев папы, поскольку жили эти офицеры в нашем доме и были отцами моих друзей. Некоторые офицеры были с детьми. Кто-то из друзей восседал на шее, кто-то — сидел на руках. Мне в ту пору было шесть лет, и я был старшим среди этого «детского сада». К тому же в руках фотоаппарат, а это обязывало вести себя по-взрослому. Я весь был как взведенная пружина. Тут в динамиках что-то заурчало, и вдруг над площадью зазвучала песня «Мы делу Ленина и Сталина верны…». Огромная черная толпа с гигантскими портретами Ленина и Сталина двинулась в нашу сторону. Я построил кадр, сделал поправку на параллакс и нажал на спуск…
