День восьмой. Глава 21. Иорвет.
***
Ночь прошла настолько безмятежно, насколько это вообще было возможно. Иорвет несколько раз просыпался, слышал, как вставал Роше и проверял его, но обращаться за чем-либо к человеку не стал, что под утро стало доставлять ощутимое неудобство. Однако как только эльф смирился не просто с тем, что из-за беспомощности вынужден терпеть бесцеремонное обращение с собой кого ни попадя, но и с тем, что ему придется прямо попросить человека о помощи, выяснилось, что просить в настоящий момент некого. Когда встал Роше и куда успел подеваться, он пропустил.
Зато откровенно порадовало, что удалось самостоятельно повернуться на бок, выпростав руку поверх одеяла, и не скатиться при этом снова в полубессознательное состояние либо же того хлеще - очередной обморок или припадок. Да и в голове вроде бы немного прояснилось, во всяком случае мысли заработали четче, уже не ограничиваясь примитивной констатацией ближайших кусков окружающей действительности. Поэтому, за неимением других занятий, Иорвет попробовал сосредоточиться и проанализировать сложившуюся ситуацию, сделав для себя хотя бы предварительные выводы.
Итак, вчерашний день со всей определенностью не был продолжением предсмертного бреда, да и самого бреда как такового, скорее всего, не было, и те смутные ощущения, которые сохранил рассудок о времени своего бездействия, являлись вполне реальными. То есть Роше заявился в тюрьму и забрал себе своего все-таки сдавшегося в конце концов старого противника, причем последнее не было спонтанным актом выдающегося милосердия, которым вдруг проникся темерская псина при виде загибающегося в неволе Старого Лиса. Нет, забрать присмиревшего «белку» полосатый планировал изначально, на что красноречиво указывали мытье и новая одежда, которые Иорвет на голубом глазу принял за приготовления dh*oine к торжественной казни наводившего на них смертный ужас главаря скоя*таэлей. Так что оная казнь по крайней мере откладывалась, поскольку, очевидно, на бывшего Грозу Севера возникли иные планы, просто болезнь внесла в них некоторые коррективы.
И вот с этого момента как раз и начинались вопросы. Не то чтобы Иорвет совсем не рассматривал возможное сохранение своей жизни, когда продумывал и осуществлял свой отчетливо отдающий безумием замысел с целью выдернуть «белок» из-под неотвратимо маячившей петли для них, как для какой-нибудь мародерствующей после войны голытьбы, угроз зачистки уже педантичными нильфгаардцами или практически столь же неминуемой голодной смерти. Он всего лишь по целому ряду весомых причин предполагал собственное выживание маловероятным.
А тут такая забота! Признаться, это сильно дезориентировало. И опять же, началось все до того, как болезнь свалила эльфа совсем, Роше чего-то хотел от оказавшегося наконец в его руках недавнего недруга уже тогда, когда распоряжался приготовить для него ванну. И вот это внушало серьезные опасения. Ну не получалось у Иорвета безоблачно радоваться возвращению к жизни, теплой постели и прочим удобствам, сменившим незатейливый тюремный быт!
Во-первых, в его положении, с его опытом и репутацией доверие к dh*oine в принципе было бы весьма странным вывертом сознания. Во-вторых, пусть под Новиградом конкретно с Роше они – не в последнюю очередь благодаря внезапно прорезавшемуся у Гвинблейдда дипломатическому таланту – наладили вполне продуктивное взаимодействие, пересилив стойкий рефлекс вцепляться друг другу в глотку, однако это не означает, что спецагент и беличий командир вдруг стали лучшими друзьями настолько, чтобы денно и нощно бдеть у его одра, преданно выхаживая. Если бы даже люди, темерские власти в частности, отчего-то прониклись бы идеями сострадания, гуманности, терпимости и всепрощения, в том числе распространив их на командира недобиваемых никак скоя*таэлей, то этого командира достаточно было бы просто освободить из тюрьмы. Болен? Ну в лечебницу отослать или кликнуть тех же уже помилованных «белок», чтоб забрали своего болезного. Таким образом, возвращаемся к тому, с чего начали, - что от Иорвета Роше что-то до зарезу нужно и пока темерец рассчитывает получить это по-хорошему.
На сем умозрительные рассуждения можно было заканчивать, а вот для практического применения их результата – категорически не хватало сведений о том, что сейчас происходит за пределами спальни. При том, что единственной возможностью это как-то исправить оставался опять-таки Вернон Роше. Очаровательно! Вернувшегося наконец темерца Иорвет встретил задумчивым, хотя не слишком доброжелательным взглядом.
Впрочем, чертов dh*oine истолковал эти взгляды в самом прозаическом ключе.
- Иорвет?.. – спросил было Вернон, ставя на тумбочку завтрак и питье для эльфа, и спохватился. – А! Сейчас.
Иорвет сдержался и зубами не заскрипел: куда деваться, примитивные телесные нужды тоже настоятельно требовали к себе внимания.
- Даже в бреду я представить себе не смог бы, что когда-нибудь Темерский Пес станет выносить за мной горшок, - едко сообщил эльф.
Против его ожидания Роше не взвился, не бросил что-нибудь резкое, чтобы поставить остроухого неблагодарного нахала на место, а всего лишь весело усмехнулся:
- Раз начал язвить, значит, точно пошел на поправку! – хмыкнул мужчина, благодушно осведомился. – Ну как ты сегодня? Вижу, получше тебе?
- Вполне, - кратко уронил Иорвет, настороженно и недоверчиво наблюдая за человеком.
- Это хорошо, - кивнул Роше, непринужденно игнорируя такое пристальное внимание, и спокойно определил. – Тогда пойдем по плану: завтрак, осмотр врачом, лекарства. Возражения имеются?
- А они могут быть? – с ядовитой иронией дернул губами эльф.
Вернон все же слегка нахмурился и покачал головой.
- Да кто ж тебя знает, «белка», - вздохнул он, - что тебе в голову взбредет.
- Лестно, - так же сухо отметил Иорвет, подпустив в голос еще больше яда. – Но я помню: хороший эльф – послушный эльф, и тогда ты пустишь ко мне Киарана, так что не беспокойся.
Роше поморщился, отставляя тарелку, за которую успел взяться, и снова тяжело вздохнул, сжав на мгновение двумя пальцами переносицу:
- Обещал – сделаю. Только послушай, Иорвет, дело ведь не только в том, что ты официально, по всем бумагам, передан под мой надзор… Не думаю, что ты и сам ожидал, будто тебя легко и просто отпустят на все четыре стороны под честное слово, так? Таких чудес и в сказках не бывает. Однако это мы решим потом, в свой черед и как положено. Непосредственно сейчас - речь, между прочим, все еще идет о твоей жизни, ушастый, а не о моих тайных извращенных фантазиях про покорных эльфов в постели, которых мне почему-то нравится трогать за причиндалы… - незлым словом помянув пресловутый горшок, Вернон немного устало повел рукой в пространстве, раздраженно ею встряхнув. - О том, как ты эту жизнь жить собираешься, о твоем здоровье! Я понимаю, что хреново вот так валяться, не в состоянии не то что чего-то самому решать, но даже до… хм, кружки не дотянуться. И я уже насмотрелся вдосталь, и вполне наслышан со всех сторон о вашей долбоебической эльфячьей гордости! Только вот тебе без шуток сейчас можно лишь лежать тихонечко, пить лекарства и кушать кашку, пока доктор чего-то другого не скажет. Ты ведь действительно умирал, друг мой ситный, дыхание останавливалось, и чтобы мы с тобой сегодня побеседовали, - над тобой Меригольд колдовала, врач операцию делал, всякую дрянь из легких откачивая, лекарство тебе дают новоизобретенное, из-за чего мой алхимик которые сутки не спит… И доктора нашего, блондинистого, я внимательно расспросил, чутко, так что он мне очень подробно расписал, какие могут быть даже для эльфа последствия, если ты сейчас не долечишься нормально. Хочешь, как старый дхойне, задыхаться, карабкаясь на лишнюю ступеньку, ссать кровью и не разгибаться от болей, демонстрируя всем и каждому, как тебя человеческие выродки замучили? И впрямь, как же я, убогий, могу мешать такой благородной цели высокого aen seidhe?!
Под конец своей речи Роше все-таки заметно разозлился, хотя и Иорвет не остался равнодушным. Небольшого толчка оказалось достаточно, чтобы поток вожделенной информации хлынул на него рекой, хотя ответа на самый главный вопрос, ради чего же прикладываются такие громадные усилия по излечению добровольно сложившего оружие главаря «белок» - эльф так и не услышал. Зато Иорвет убедился, что его положение именно таково, как он и предположил, а освобождение его – исключительно условное. Притом Роше, как бы ни был настроен полюбовно решать проблемы с находившимся в полной его власти скоя*таэлем, но ожидаемо не гнушается для достижения своих целей давить на уязвимые точки, на гордость, например.
Роше же в этот момент взглянул на утомленно прикрывшего веки эльфа и устыдился: ну да, сколько раз он пропесочивал остроухих борцунов по поводу, что больному необходим покой, а стоило Иорвету немного оклематься и проявить признаки жизни, как сам же на него и погнал.
- Ладно, - заключил Вернон, взяв себя в руки, - в общем, будет тебе Киаран. И поговорить вы сможете свободно, я у вас над душой стоять не собираюсь. Сказать честно, у меня сегодня не получится весь день за тобой приглядывать, и другие неотложные дела имеются, знаешь ли. Поэтому я тебя сразу и прошу, потерпи ты хотя бы с недельку без выходок, пока болезнь подальше отступит, а то вы же напрочь на голову отбитые… А мне бы не хотелось, чтобы все наши усилия пошли насмарку!
Иорвет смерил остывшего человека нечитаемым взглядом, удовлетворенно делая себе еще одну заметку: о да, в такие игры можно играть вдвоем. В отличие от спецагента, который ради беличьего атамана озадачил и поднапряг столько народа, и себя в первых рядах, Иорвет свое выживание по-прежнему самоцелью не ставил. То есть он сам, его здоровье и добрая воля – очевидное слабое место в планах Роше. Что ж, побеждай не силой, а слабостью. Эльф насмешливо скривил губы:
- Роше, ты говоришь так, словно уверен, что я в любой момент могу вскочить и схватиться за мечи. Увы, у меня их больше нет. Как и сил для противостояния: боюсь, что меня нынче и впрямь хватит только на кашу.
- Да вон они висят, твои мечи! – фыркнул Вернон, кивком указывая на оружейную стойку в уголке. – Все в сохранности, «белка», а без каши сил не появится. Так что меньше слов, больше дела, пока она окончательно не остыла!
Иорвет подозрительно всмотрелся в человека, но издевки или подтекста в его доброжелательном тоне не уловил, потому, к немалому и тщательно скрываемому облегчению темерца, одноглазая зараза все-таки соизволил перейти к завтраку без дальнейших препирательств.
Ан нет! Рано кое-кто обрадовался. Вернон невольно даже восхитился: вот как у этого голозадого сукиного сына так получается? Ведь пластом лежит, еле дышит, тарелку жиденькой размазни съесть – целая работа, а поди ж ты, надменности и чувства собственного превосходства надо всем миром – хоть бочками вычерпывай и по королевским дворам развози в порядке благотворительной помощи, а то там ее явно не хватает! Сделав последний глоток медвяного напитка, Иорвет чуть повозился на подушках и вновь обратил свое внимание целиком на специального агента.
- Невероятно, Роше, - небрежно протянул эльф, - сколько открытий меня поджидает после возвращения твоими стараниями от порога смерти! У нас с тобой, конечно, долгая и бурная история взаимоотношений, но предположить, что ты настолько ими проникнешься, что развесишь мое оружие в своей спальне… Должно быть, это очень дорогой твоему сердцу трофей!
Желание задеть и оскорбить чувствовалось даже не в словах или тоне, но в каких-то крошечных нюансах и обертонах голоса, однако ощущалось довольно отчетливо. А уж когда Иорвет выпустил последнюю стрелу, сомнений у Роше оставаться не могло.
- Хотя… ты ведь все-таки забрал себе и мою голову, пусть и вместе со всем к ней прилагающимся.
Вернон опасно прищурился, но и ему, как оказалось, было чем удивить скоя*таэля всерьез. Невозмутимый мужчина составил в кучу опустошенную посуду и поднялся с кровати, небрежно пожав плечами.
- Твоя голова мне, без сомнения, пригодится, «белка», особенно раз уж она осталась на своем положенном месте. Зато в кое-каких деталях ты заблуждаешься: это твоя спальня, Иорвет, поэтому естественно, что в ней лежат твои вещи.
- Так же, как ты лежал нынче ночью? – ядовито уточнил эльф.
- Скажем так, тебе придется смириться с интерьером, - жестко отбил теряющий терпение Роше, и сразу же понял, что допустил ошибку, по тому, как закаменел его подопечный, чуть дрогнув ноздрями, и вперился в него непримиримым взглядом.
Между тем начинать что-то объяснять и как-то оправдываться, - было бы куда большей ошибкой, это Вернон тоже чуял той «чуйкой», которая не раз помогала ему выпутываться из смертельно замысловатых ловушек того же Иорвета. Поэтому он внешне спокойно продолжил осуществлять то, что и так собирался сделать изначально.
- Твоя одежда тоже здесь, - спецагент, оставив в покое грязную посуду, подошел к сундуку рядом с оружейной стойкой. – Как раз сможешь уточнить у Киарана, что именно и где он доставал для тебя. Не беспокойся, это не мои обноски. Может быть, прежде чем перейти к следующему пункту распорядка, ты захочешь одеться?
Роше вернулся к постели и положил на нее извлеченные из сундука льняную белую рубашку и льняное же белье.
- Ты, конечно, вряд ли сможешь чем-то шокировать Ориэль, - пояснял он, разворачивая исподнее и не отказывая себе в удовольствии пошутить, - она - все-таки профессиональная сиделка и уж в Старой Вызиме навидалась голых сородичей в шрамах. Но все же не пугай девочку, она тоже очень за тебя переживала...
Иорвет вволю полюбовался на предложенное ему бельё и благоразумно промолчал: ну да, ну да, оно самое, точно так себя в чужих спальнях и ведут. Вместе с тем, лезть на рожон - было бы опрометчиво, поэтому он позволил Роше сноровисто надеть на себя одежду, лишь саркастично мысленно отметил, как должен выглядеть со стороны и каким должен был увидеть его Киаран: роскошная кровать, толстое одеяло, белоснежная сорочка… Это вам не мох и лапник в зимней землянке!
Ничего, дух aen Seidhe не сломить и не ввести в заблуждение.
***
По зрелом размышлении Роше тоже пришел к выводу, что утро все-таки прошло не так уж и скверно. Иорвет всегда был языкастой саркастичной сволочью, так что перепалки и препирательства с ним – неизбежное зло, и вместо того, чтобы вестись на эльфские провокации, подколкам следует лишь порадоваться, как доброму знаку успешного возвращения ушибленной на всю голову «белки» в мир живых. Вот смиренный и покорный, безропотный Иорвет – это, да, было бы странно и удивительно. Хватит пока и того, что, сцедив немного яда на бывшего врага, эльф с образцовым терпением перенес осмотр своей персоны врачом.
Не считать же чем-то непозволительным обращенный к медику небрежный вопрос о стоимости оказываемых им командиру скоя*таэлей услуг, должен же оный будет возместить хлопоты. Правда, Асплен воспринял его замечание не так благодушно, явно усмотрев тут оскорбительный намек на продажность, которой «белки» часто попрекали оседлых собратьев, и, поджав губы, сухо отрезал:
- Вам не о чем беспокоиться, моя договоренность была с милсдарем Роше, и лекарства оплачивает он.
- Как мило, - с гадкой улыбкой протянул Иорвет. – А на лице у вас, видимо, аванс?
- Издержки темперамента. И моя личная жизнь не касается пациентов, какой бы бурной она ни была, - холодно отрезал Ильве и поспешил завершить осмотр, заверив спецагента, что уж непродолжительный визит его разговорившийся подопечный перенесет без ущерба.
Иорвет улыбнулся еще гаже, но промолчал, а Роше синяк на щеке медика интересовал мало, точнее совсем никак. Короткий обмен репликами вовсе прошел мимо его внимания, поскольку в тот момент Вернон отвлекся дать указания относительно Киарана. Увы, оказалось, что бригадир прямиком с утра отправился в сожженные предместья, где еще вчера возникли некие затруднения, хотя какие конкретно Эмрис, его заместитель, не знал, зато, несказанно обрадованный, клятвенно пообещал как можно скорее передать Эасниллену просьбу Иорвета о встрече.
Роше не очень понравилась ни неожиданная заминка, ни ее причина: все же, несмотря на обещание, что эльфы смогут поговорить с глазу на глаз, он предпочел бы находиться где-нибудь поблизости, да и что там за недоразумения могут быть с бывшими «белками» - хотелось бы выяснить сразу, во избежание. Однако его действительно с нетерпением дожидались иные, не связанные с остроухими, дела и обязанности, поэтому пришлось ограничиться поручением Бьянке отправить в предместья пару людей потолковее и очередным строгим внушением «белкам» в духе «чтоб, как только, так сразу».
Он хотел перед уходом еще раз попросить Иорвета отнестись к предписаниям врача серьезно и поберечься, но, заглянув в спальню, увидел, что тот лежит закрыв глаз и, судя по дыханию, спит. Не тревожа его, Вернон вышел, осторожно прикрывая за собой дверь. Одновременно в кабинет опять постучали, однако вместо отчего-то задерживавшейся Ориэль, на пороге стояла Верноссиэль.
- Что-то случилось? – Роше посторонился, позволяя ей войти.
Они уже виделись сегодня за завтраком, и он заметил, что эльфка была несколько напряжена, исподволь бросая на агента пристальные испытующие взгляды. Правда, ими она и ограничилась и быстро ушла, сославшись на обязанности, а вот теперь, по всей видимости, все-таки была намерена высказаться.
Вот только вместо объяснений Верноссиэль с порога огорошила мужчину собственными вопросами.
- Скажите, Киарана искали вы или его хотел видеть именно Иорвет? – после минутных колебаний спросила чем-то взволнованная эльфка.
Роше недоуменно нахмурился:
- А это имеет значение? Вы должны помнить, что это было мое предложение вчера, чтобы успокоить некоторых ваших буйных товарищей, но и Иорвет, когда услышал, настойчиво за него ухватился. И потом, - темерец пожал плечами, - как справедливо было замечено, Иорвет же не в тюрьме здесь, дело только в его самочувствии. Сегодня ему немного получше, Асплен сказал, что один посетитель повредить не должен… Или вы сами хотели бы навестить Иорвета?
К его некоторому удивлению, Верноссиэль отрицательно покачала головой.
- Нет, не думаю, что в такой ситуации это будет правильно, - медленно проговорила она, пояснив. – Киаран не только помощник, он – близкий друг… А каково вообще состояние Иорвета сейчас?
- А вы как думаете? - усмехнулся Вернон. – Он только вчера в сознание вернулся и то не до конца. Конечно, он очень слаб еще, вон, поел и опять заснул.
- Я не совсем это имела в виду, - Верноссиэль прикусила губу в тревожной задумчивости. – Как он держит себя?
- Обычно для тяжелобольного он себя держит, - хмыкнул все более озадаченный осторожными расспросами эльфки Роше. – Лежит пластом и, слава Мелитэле, дышит, а с прочими надобностями пока приходится справляться другим.
- И он спокойно это принимает? – явно изумилась Верноссиэль.
- А куда ему деваться? – в свою очередь не меньше удивился Вернон. – Он как бы болен и отнюдь не легким насморком! К чему все ваши вопросы?
Эльфка сокрушенно вздохнула, затем прошлась по кабинету, задержавшись у окна. Коротко постучала пальцами по подоконнику, кивнула своим мыслям, вновь разворачиваясь к озабоченно наблюдавшему за ней мужчине и решительно устроилась в кресле. Вернону не оставалось ничего иного, кроме как выжидающе занять место напротив, и когда эльфка заговорила, он не был разочарован.
- Похоже, вы в самом деле не понимаете, хотя ума не приложу почему. Вы ведь достаточно долго охотились за скоя*таэлями и даже достигли в этом впечатляющего успеха, - Верноссиэль изящно откинула голову вбок, а о том, насколько «впечатляющими» были успехи Вернона Роше на ниве борьбы против «белок», упомянула как-то абсолютно буднично, точно о банальной повседневной мелочи вроде бритья или еще чего-то подобного.
Впрочем, одно время для Роше охота на «белок» и впрямь была даже привычнее и естественнее, чем нужник, а не то что бритва, оттого вступление эльфки ему особенно не понравилось. Пожалуй, она права, он достаточно подробно изучил противника, в том числе и неуловимого Иорвета, чтобы приобрести преимущество в их войне не только ввиду своего официального статуса со всеми вытекающими. Тогда что он мог упустить?
Вернон выгнул брови, изобразив вежливое терпеливое внимание: надо же, дворцовые ужимки получаются у него все лучше, судя по тому как фыркнула эльфка.
- Видимо, вы никогда не обращали внимания на тот факт, что, за редким исключением, у скоя*таэлей не бывает лазаретов и госпиталей, - проговорила Верноссиэль, взглянув на темерца с каким-то отстраненным исследовательским интересом, и, не меняя невозмутимого тона, продолжила. – Даже когда во время событий Второй Северной войны они могли рассчитывать на поддержку и обеспечение Нильфгаарда, большинство бригад все равно действовали в глубоком тылу северян, и зачастую не имели возможности получить помощь «союзника». А до надежного убежища в Брокилоне или горах – еще нужно было добраться. Не следует думать, будто эльфы с легкостью жертвуют кем угодно и у них нет ничего святого… Так, целая бригада в Лирии под командованием Эльдайна, шедшая навстречу бригаде Иорвета, сражалась до последнего, прикрывая именно убежище, лазарет с ранеными, больными и уже увечными… Мэву не остановило даже то, что это было кладбище, после нее – оно пополнилось. Пленных, выживших в бою, повесили там же, а с ранеными и беспомощными вдосталь порезвились фанатики во главе с вашей коллегой Райлой. Затем война закончилась, и у «белок» вовсе не осталось поддержки, кроме них самих… Так, попытка Иорвета переправить в безопасность хотя бы самых уязвимых - закончилась чудовищной по своей сути расправой. Мы остались без ничего. Мне нужно подробно проговаривать, на что может уповать в лесу тяжелораненный или больной без надежды в принципе получить лекарства, кроме скудного запаса зверобоя и боярышника? Или что такой безнадежный больной становится подчас смертельной обузой, как бы страшно это ни звучало, для всего остального отряда? Ведь если ты не можешь встать и снова сражаться, значит, защищая тебя, полягут другие.
Верноссиэль улыбнулась с леденящим спокойствием.
- Знайте, это очень тяжелый выбор, но каждый из нас его уже так или иначе делал, переступил черту. Даже законченный идеалист Гроностай соглашался освободить соратников от излишних страданий перед неизбежной смертью, тем более ради спасения других… а это, поверьте, сильно меняет восприятие.
- К чему вы рассказываете мне это сейчас? – мрачно осведомился Вернон.
- Чтобы вы поняли, - с безграничным терпением повторила эльфка. - Такой выбор сделали бы и для нас, командир – менее всех имеет право на слабость. А Иорвет всегда был не просто командиром, был непререкаемым авторитетом, примером… и тем, кто брал самую тяжкую ответственность на себя.
Роше стиснул зубы, чтобы не выругаться вслух. Разумеется, он понимал, что бригадир пытается до него донести, однако упрямо возразил:
- «Белки» больше не сражаются, вы сложили оружие и сдались. Вызима – не глухой лес, у вас больше нет нужды прятаться и есть возможность отлежаться в кровати, позвать лекаря или зайти в аптеку.
- Но такое не проходит бесследно и не забывается, - парировала Верноссиэль с грустной улыбкой. – И как я уже говорила, многие просто не помнят ничего другого. Если жив, значит в силах сражаться и наоборот.
- А если не в силах, то пусть подыхает, я уяснил, - грубо оборвал эльфку все же изрядно разозлившийся Роше, - при этом Иорвет, как всегда, пример и образец… Вот пусть им и остается! Только на этот раз примером того, что вы теперь живете по нормальным человеческим законам мирного времени, и просто так сдохнуть я никому не дам!
- Похвально, - горько усмехнулась эльфка, - но вы опять не поняли. Ведь корень проблемы не в том, насколько быстро скоя*таэли приспособятся к новым, более благополучным условиям. И даже не в убеждениях, которыми ради них пришлось поступиться. А в элементарной порядочности! Вам было бы легко смотреть в глаза своему адъютанту после того, как вы нанесли удар милосердия кому-то из ее родных или друзей? А делать это, лежа на перине и принимая ее заботу?
Вернон ответил не сразу, вдосталь полюбовавшись на заиндевевшие цветные стекла, но сказать что-то было необходимо. Он раздраженно дернул щекой и наконец заговорил рублеными сухими фразами:
- Допустим, мне тоже доводилось бывать в ситуациях, когда легкая и быстрая смерть казалась милосердием. Или когда выбор стоял между моей смертью и чужой, в том числе смертью товарища. Поэтому я прямо могу сказать, что, да, я не понимаю. Больше того, я не собираюсь ничего понимать. Мы принимаем решения и несем ответственность за их последствия. Именно из таких предпосылок я намерен исходить и впредь, но, - взглянув на горделиво распрямившуюся Верноссиэль, Роше слегка смягчился, - я благодарен вам за ваше предупреждение, за вашу откровенность и тревогу! Я учту, что… с вами, эльфами, всегда все сложно!
Вернон несколько принужденно рассмеялся и встал, обозначая, что беседа окончена. Однако чтобы немного сгладить впечатление от той резкой ноты, на которой закончился их разговор, - не задумываясь протянул женщине руку.
Эльфка приняла ее изысканным, безупречным в своей естественности жестом, который о многом сказал бы куда более придирчивому взгляду, и тоже встала.
- Что ж, я рассчитывала на гораздо меньшее, - признала она.
Роше чуть задержал ее тонкую ладонь в своей, добавив в голос проникновенности:
- Тогда поймите и вы меня, я прекрасно знаю, как рисковали «белки» в общем и Иорвет в особенности, пойдя на эту авантюру. И я прекрасно понимаю, что даже в этот миг тоже рискую как минимум парой тысяч жизней и спокойствием моей истощенной страны. Но у нас всех - нет другого выбора. Точнее, альтернатива весьма плачевна. Вот и все. Я ни на йоту не сомневаюсь в том, что Иорвет готов был лечь на плаху ради остальных «белок», это вполне в его… гм... своеобразном характере. Но, надеюсь, вы все же не имели в виду, что он позвал Киарана ради самоубийства во искупление из-за мук совести, раз уж не удалось помереть естественной смертью?..
- Конечно же нет! – Верноссиэль отпрянула с искренним возмущением и негодованием, хотя свою руку у специального агента так и не вырвала. – Что бы не придумали люди, но aen seidhe – не меньше вашего хотят жить! Тоньше и полнее понимают жизнь во всех ее проявлениях!
- И в этом ваша беда, я понял, - мягко договорил за нее Вернон.
Верноссиэль мгновенно опомнилась, взяв себя в руки и вновь являя образ собранного и выдержанного бригадира. Они вежливо распрощались, стараясь не выдать друг перед другом душевный раздрай, ставший закономерным результатом состоявшегося диалога.
Эльфка ушла, Роше аккуратно прикрыл за ней дверь. Отогнав несвоевременные мысли подальше, стал собираться и, уже по привычке желая проверить Иорвета, обнаружил, что дверь в спальню все это время была приоткрыта. Говорили они негромко, без повышенных тонов, но на всякий случай Вернон присмотрелся к больному, и, убедившись, что эльф все так же крепко спокойно спит, тоже наконец направился по делам.