Сегодня мы публикуем небольшую выдержку одного из разделов фундаментальной книги Джахангира Шахмурадова «Центральная школа карате в Азербайджане». В настоящее время книга готовится к изданию. В этом многообещающем труде затрагивается не только история становления и развития боевых искусств (в частности, карате) в СССР, но также вопросы философии, образования, воспитания и культуры. Сама же статья посвящена боевым искусствам в кинематографе. Стоит напомнить, что образование Джахангира даёт ему право на такое исследование.
Редакция
В Японии развитие кинематографа в сравнении с китайской продукцией шло по другому пути. По мнению многих киноведов японские фильмы с самого начала носили не только реалистичный, но и более глубокий психолого – драматический характер.
Да, времена сёгуната, пережившие в конце девятнадцатого века период упадка, канули в прошлое. В то же время Япония оставалась и остаётся страной, сохранившей свои традиции, где самурайская культура владения мечом достаточно востребована до сегодняшнего времени. В этом можно убедиться, заглянув в любую школу кендзюцу.
В конце девятнадцатого века, практически вместе с рождением в Японии кинематографа, возник и дзидайгэки — японская историческая драма, сценический и кинематографический жанр, который просуществовал вплоть до конца 60-х годов XX века. В области драматургии создателем этого жанра считается японский драматург Тикамацу Мондзаэмон (Сугимори Нобумори, 1653 – 1725).
Дзидайгэки рассказывает о жизни самураев, а также других, более низших сословий средневековой Японии. Постановки в данном жанре с обязательными поединками на мечах охватывают различные периоды — от становления самурайского класса и вплоть до начала эпохи Мэйдзи, когда он был отменён императорским указом.
Ещё одним, особо почитаемым традиционным жанром японского кинематографа является тянбарра. Под тянбаррой следует понимать исключительно самурайские боевики с присущим им набором боевых сцен, с применением различного холодного оружия: катана, вакидзаси, нагината.
Расцвет тянбарры пришёлся на якобы пост-оккупационный американский период с середины 50-х до начала 70-х годов. Он совпал по времени с японской новой волной, куда проникли элементы вестерна, авангарда, нуара.
С этих жанров начинался большой кинематограф Японии, благодаря которому мировую известность приобрели режиссёры Акира Куросава, Тэйноскэ Кинугаса, Кэндзи Мидзогути, Кэндзи Мисуми, Киндзи Фукасаку, Хидэо Гося, Такаси Миикэ.
Среди них находились и такие, которые в своём переосмыслении самурайской темы подвергали критике известные традиции, а также нравы и устои того времени. Каждый из них, кроме прекрасно поставленных поединков и схваток, даёт свой киновзгляд на историю Японии. Во многих из этих фильмов присутствуют неожиданные повороты сюжета, интриги, «загадки», где зрителю многое становится не совсем предсказуемым.
В фильмах повествуется о временах, когда превыше всего ценились честь, доблесть, мужество, верность — о временах, когда смерть предпочиталась нарушению клятвы. Одновременно в этих фильмах находилось место благородству, любви и дружбе, как, впрочем, коварству, подлости и предательству.
Весь японский кинематограф, и самурайская тема в частности, является уникальным. Здесь Японией пропитано всё, а культура этой страны глубоко эстетична, но трудно постижима для европейцев. Каждый из таких фильмов оказывается не просто любопытным, а необычным зрелищем. Филигранно-мастерское владение мечом исполнителями ролей завораживает и поражает воображение. Непринуждённое отношение самураев к собственной смерти неподдельно восхищает их духом.
Эти фильмы не просто смотришь, а невольно переживаешь…
Из наиболее самобытных тем в самурайском кино были история о 47 ронинах, повесть «Сугата Сансиро», серии «Одинокий воин и его ребёнок» и обряд сэппуку.
Сэппуку (хараки́ри), форма самоубийства — совершалась либо добровольно, либо в виде казни по приговору.
Совершая сэппуку, самураи демонстрировали своё мужество перед лицом боли и смерти, а также чистоту своих помыслов перед богами и людьми. Для японца позор — страшнее смерти. Именно поэтому, возможно, возник этот обряд ритуального самоубийства: лучше мучительная смерть, чем жить в бесчестии.
Проникающие ранения брюшной полости — самые болезненные по сравнению с ранениями других частей тела. Вспарывание живота мечом являлось очень действенным средством, и остаться в живых после такой раны было невозможно. На Востоке применение меча в качестве орудия для самоубийства началось именно среди сословия воинов, которые постоянно носили его при себе.
В Европе существовала некоторая аналогия этого ритуала: в Древней Греции и Древнем Риме был обычай бросаться на меч, который находился всегда при воине. Правда, обычай этот возник не как следствие какой-то особой идеологии.
В японских религиях (синтоизм, буддизм) искусственный уход из жизни хоть и не одобрялся, но не считался грехом, а потому они не мешали распространению обряда.
В философии дзэн-буддизма центром жизнедеятельности человека и местом пребывания его души считалось не сердце или голова, а живот. Согласно старинным японским поверьям душа человека находится именно в животе, с которым связано развитие плода в утробе матери, связь с ней пуповиной и появлением ребёнка на свет. Он занимает срединное положение по отношению ко всему телу и способствует уравновешенному и гармоничному развитию человека. Китайцы определяют центральное место живота на два пальца ниже пупка по срединной линии, называемое нижний Дань-Тянь.
Здесь находится «энергетический центр» — место хранения жизненной силы, энергия Ци. В славянских традициях эту область называли «нижним котлом». У японцев это центр телесной жизни, магическая точка энергии тандэн, а главное — сосредоточение души. Харакири (дословно хара — живот, кери — резать) — выпускание души, или освобождение внутренней энергии из плена физического тела.
Продолжение следует...
Джахангир Шахмурадов
Москва, Россия