В конце 1950-х годов одна из улиц в Новокуйбышевске была названа именем Леона Сафразьяна. А 28 октября 2018 года по инициативе Самарской региональной общественной организации «Армянская Община» в г. Новокуйбышевске на пересечении улиц Сафразьяна и Пирогова состоялась торжественная церемония открытия памятника Леону Богдановичу Сафразьяну. Кстати, в Новокуйбышевске есть и улица Миронова. Дата смерти Ивана Миронова такая же, как и у Сафразьяна...
Леон Богданович Сафразьян в период советской индустриализации работал начальником строительства Челябинского тракторного завода (1929-1934), затем Ярославского (1934-1935) и Горьковского автозаводов (1935-1937). В 1937 году Сафразьяна назначили руководителем главка Наркомата машиностроения, а через год - начальником Главвоенстроя при СНК СССР. В годы Великой Отечественной войны он был заместителем наркома внутренних дел СССР по строительству оборонных сооружений.
С 1948 года Л.Б. Сафразьян находился в должности заместителя министра нефтяной промышленности СССР и курировал строительство Новокуйбышевского НПЗ.
11 августа 1954 года замминистра Сафразьян прибыл в Новокуйбышевск с инспекцией. А уже 13 августа произошла трагедия. Л.Б. Сафразьян и еще несколько руководителей строительства предприятия получили сильные травмы и ожоги в результате взрыва газа в подвале цеха № 29. Все они умерли через несколько дней в больнице.
А вот как вспоминал личный водитель тогдашнего директора НПЗ Алексей Коновалов, когда он вместе со своим начальником примчался на место происшествия: "... смертельно обожженные люди шли обнявшись и… пели Интернационал! На Сафразьяне уцелели генеральский ремень и хромовые сапоги. Когда их привезли в медпункт завода, они тоже вышли из машин своими ногами, и тоже с пением Интернационала. Словно шли в свой последний бой".
Если это правда, то шокирующая... Потому пришлось более подробно изучить биографию Сафразьяна. И он оказался непростым хозяйственником, как кажется на первый взгляд. А сама его смерть была невероятно трагична, где то абсурдна и, во многом, нелепа.
Леон Богданович Сафразьян родился 14 августа 1893 года в Баку в армянской небедной семье служащих (хотя в некоторых источниках- "из крестьян"). После окончания экстерном гимназии (1914) — статистик уездного правления. В 1915 году призван в армию, служил на территории Персии. Начинал рядовым, после окончил школу прапорщиков, а Революцию встретил в звании поручика. После Октябрьской революции вступил в Красную Армию. Служил в Астрахани, затем участвовал в подавлении эсеровского мятежа в Арагире (Ставропольская губерния). В конце 1918 года направлен на учёбу в Академию Генерального штаба, вступил в РКП (б) в январе 1919 года. Был командирован на Дальний Восток. В 1924 году назначен начальником административно-хозяйственного отдела (АХО) Мытищинского вагоностроительного завода, в 1925 году перешёл в Мособлиспоком на должность начальника орготдела. Начальник строительства Челябинского тракторного завода (1929—1934), Ярославского автозавода (1934—1935), Горьковского автозавода (1935—1937). Начальник Главного управления капстроительства Народного комиссариата машиностроения (1937—1938), начальник Главвоенстроя при СНК СССР (1938—1941).
Постановлением СНК СССР № 1910 от 30.07.1941 Сафразьян назначен заместителем народного комиссара внутренних дел СССР (во всех биографиях назначение почему то датировано 22.03.41). Одновременно 31.07.1941 возглавил Главное управление аэродромного строительства (ГУАС) НКВД СССР. Кроме того он курировал работу Главного управления шоссейных дорог и Главгидростроя. Приказом НКВД СССР № 995 от 09.07.1941 присвоено звание старшего майора ГБ. С 14.02.1943- комиссар ГБ 3 ранга (Приказ НКВД СССР № 390 от 14.02.1943), а c 09.07.1945- генерал-лейтенант инженерно-технических войск (Постановление СНК СССР № 1663 от 09.07.1945). Награждён 3-мя орденами Ленина (27.03.34, 03.07.43, 15.08.47), орденом Кутузова 1 степени (24.02.45); орденом Трудового Красного Знамени (28.11.41).
05 февраля 1946 года назначен зам. наркома по строительству топливных предприятий СССР Заместитель министра нефтяной промышленности СССР (с 28.12.48).
Летом 1947 года Совет Министров СССР принял постановление о строительство нового нефтеперерабатывающего завода с размещением в рабочем поселке Ново-Куйбышевский (с февраля 1952 года – город Новокуйбышевск). Первые колышки на месте будущего предприятия были забиты в начале осени того же 1947 года, а уже в сентябрьские дни 1951 года на строящемся предприятии включились в число действующих установки первичной переработки нефти - АВТ-1 и АВТ-2. Вскоре были пущены также установки термического крекинга № 1 и каталитического риформинга № 1. В ноябре 1951 года с завода к потребителям ушел первый железнодорожный состав с бензином
11 августа 1954 года в Новокуйбышевск прибыл Сафразьян с инспекционной поездкой. В роковое утро 13 августа Сафразьяна сопровождала целая делегация, в том числе начальник Куйбышевского территориального строительного управления Главвостокнефтестроя Министерства нефтяной промышленности Иван Игнатьевич Миронов, начальник строительства Новокуйбышевского НПЗ Василий Иванович Марфин и главный инженер-заместитель управляющего трестом «Нефтезаводмонтаж» Миннефтепрома Аркадий Николаевич Вавулин.
Вот как вспоминал об этом происшествии сотрудник предприятия А.В. Анохин:
«Член коллегии министерства нефтяной промышленности Леон Богданович Сафразьян приехал в Новокуйбышевск 11 августа. Это была очередная инспекционная поездка… Сафразьяну доложили, что строительные работы на установках № 3, 4 завершены, а на № 5 – в стадии окончания… Сафразьян решил осмотреть это помещение, вместе с ним направилось все его большое окружение. В помещение не могли войти, так как дверь оказалось запертой. Стали искать уборщицу, ту, у которой был ключ, потом спички… Во время поисков раздавались голоса, сначала шепотом, затем громче: «Не надо! Не надо!» Там оставалось работы всего на день—два электрикам и сантехникам – подключить воду и электричество.
Там, в подвале, было темно. Сафразьян приказал зажечь спичку. Василий Марфин не стал этого делать, ведь кто-то предупредил, что пахнет газом. Леон Богданович в резкой форме повторил приказ. И тогда Василий Иванович зажег спичку. Прогремел взрыв…»
А затем из подвала стали выходить обгоревшие люди, с которых клочьями свисали остатки одежды и обгоревшая кожа. Потом врачи напишут в истории болезни, что у четверых руководителей, впоследствии умерших, площадь пораженной кожи составляла от 70 до 95 процентов. Количество пострадавших в разных мемуарах отличаются друг от друга - от 9 до 11 человек.
Из книги Владимира Шарлота «Душный август 1954 года»:
«С невероятным мужеством переносили пострадавшие страшные мучения, сохраняя при этом высокую человечность. Иван Игнатьевич Миронов просил врачей прежде всего помочь Марфину, так как у его жены больное сердце. Василий Иванович, в свою очередь, отказывался от помощи до тех пор, пока ее не окажут Миронову.
- Вот и отработались мы с тобой, Иван Игнатьевич! – сказал Марфин.
Миронов ответил:
- Ну что ты, мы еще поработаем, еще столько дел впереди!
Они лежали в больнице, сплошь перевязанные бинтами. Иван Игнатьевич в одной палате с Сафразьяном…
Миронов умер в 5 часов утра 14 августа. Ивану Игнатьевичу было 47 лет. После Миронова скончались Сафразьян и Марфин… Вавулин… скончался 16 августа в медсанчасти».
Из воспоминаний Михаила Вавулина (сына Аркадия Николаевича Вавулина):
«В Новокуйбышевске произошла трагедия, которая потрясла всех своей неожиданностью, нелепостью и безответственностью «высокого» руководителя, который нарушил правила техники безопасности.
13 августа 1954 года в 7 часов 45 минут комиссия в составе 9 человек во главе с членом коллегии Миннефтепрома тов. Сафразьян входила в неосвещенное подвальное помещение строящейся конторы цеха № 29 завода. Не доходя до пола на 2 или 3 ступени, по прямому требованию Сафразьяна о зажигании огня, был применен открытый огонь для освещения помещения. В помещении было некоторое скопление углеводородного газа. При появлении открытого огня (пламени спички) произошел взрыв, «в результате чего члены комиссии подверглись тяжким ожогам, в том числе командированный тов. Вавулин А.Н.». Это скупые строки Акта № 4 о несчастном случае, связанном с производством.
Мне рассказывали, что отец предупредил о загазованности помещения, на что Сафразьян якобы сказал: «С газом работаем, а газа боимся!», после чего начальник участка чиркнул спичкой. 16 августа 1954 года отец умер. Погибли также Сафразьян, начальник строительства Миронов и начальник участка.
Больше я отца не видел. В Москву его привезли в цинковом гробу. Организацией похорон занималось Министерство нефтяной промышленности. Гроб был установлен в здании министерства на Площади Ногина. Проститься пришло очень много народа. У гроба происходила смена Почетного караула. После гражданской панихиды длинная колонна автомашин, с ГАИ в начале и конце, направилась на Введенское (Немецкое) кладбище, где состоялись похороны. За государственный счет установлен памятник».
Л.Б. Сафразьяна и А.Н. Вавулина похоронили в Москве, на Новодевичьем кладбище, а И.И. Миронова и В.И. Марфина – в Новокуйбышевске.
В судьбе Леона Богдановича Сафразьяна много фатального и жуткого. Он был уволен из МВД в запас 20.01.54. За полгода до страшной смерти. Он умер от ран 14 августа. И хотя по архивным документам он родился в июне 1893 года, но... после смерти во всех биографиях и энциклопедиях стали писать дату рождения 14 августа 1893. Смерть в день рождения... Зачем?
15 августа 1954 года в центральной газете "Правда" вышел некролог: "Безвременно скончался при исполнении служебных обязанностей 14.08.54". 21.09.1954 семье назначена персональная пенсия (источник- личное дело в комиссии по персональным пенсиям при СМ СССР, ГАРФ. Ф. 10249. Оп. 3. Д. 7836).
А 23 октября 1954 г. вышло Заключение № 938 "О конкретных виновниках несчастного случая": "Руководство министерства, допустившее пуск в эксплуатацию новых установок при одновременном производстве строительно-монтажных работ, член коллегии Сафразьян - давший приказание зажечь спичку в подвале бытовки нефтеперерабатывающей установки".
Но оно, разумеется, было не для огласки...
P.S. Александр Малиновский, роман "Зеленый чемодан":
"- Ты, Петро, скажи, с Василием Марфиным-то что получается? — Григорий пыхнул беломориной и выжидательно посмотрел на брата.
— А ни хрена, ничего не получается, братишка. Трудное это дело оказалось — доброе имя восстановить.
— Но ведь были же свидетели, кроме тебя.
— Были, но что вышло: теперь и улица Миронова в городе есть, и улица Сафразьяна, а он как преступник только оттого, что именно он зажёг спичку тогда в подвале бытовки. Он забыт
напрочь. Не только забыт, он — основной виновник. Но ведь спичку мог зажечь и я, был рядом тогда.
— Как же всё-таки он умудрился, зачем, а? Ведь бывалый человек, — удивился Григорий.
— У него — насморк и температура около тридцати девяти; ему бы дома лежать, но Сафразьян, видишь ли, бывший военный, член коллегии министерства нефтяной промышленности, приехал с инспекцией из Москвы. Осмотр объектов начался около шести утра. Попёр он в эту бытовку, и нужды-то в этом никакой... Василий с января пятьдесят первого года руководил
строительством нефтеперерабатывающего завода близ станции «Липяги» — крупнейшего в Европе. Все вопросы к нему. Они все вместе и были, в том числе начальник Марфина Пётр
Игнатьевич Миронов. Хотя они с Василием не очень ладили. Независимым был очень Марфин. Щепетильным, я уважал его за это. Это другой разговор.
— Закурили? — не выдержал Мишка.
— Нет, — горько махнул рукой дядька Петро и на лице его была такая боль, как будто это только что случилось, а не 11 августа 1954 года, около шести лет назад. — Не закурили...
Помолчал, посмотрел чистыми синими глазами на Мишку и продолжил:
— В подвале бытовки темно, спустились, сгрудились, я был повыше, поближе к выходу. Слышу, Сафразьян приказывает: «Зажигай спички!». Кто-то в ответ: «Здесь газ!». Сафразьян вновь Марфину: «Зажигай! Или испугался?». Многие чувствовали газ, простуженный Василий — нет. Под окрик он и зажёг. Произошёл взрыв. До машин мы дошли сами. Некому и помогать-то. Время раннее. У медсанчасти вышли из машин — вереница почти голых людей. У Василия было девяносто пять процентов ожога. Ему не было и пятидесяти. Он держался. Первыми умерли Сафразьян, Миронов, затем Вдовин — главный инженер. Самоотверженные все люди. Но вот так получилось. Газеты сделали тогда, после взрыва, своё дело — в памяти всех осталась
причина трагедии: «зажёг спичку». А ведь Василий Марфин был одним из первостроителей промышленности СССР, строил заводы в Грозном, Майкопе, Ярославле, Москве, Уфе, Орске и вот последний — в Новокуйбышевске. Мы с ним многое вместе пережили. И институт один в Москве кончали, только я на пять лет позже. Потом судьба в Ярославле соединила.
— Мне через три года шестьдесят, — проговорил задумчиво Пётр. — Пока ещё кое-что значу, пока я не только заслуженный строитель СССР, но и просто строитель, мне надо реабилитировать Василия. А стану через три года пенсионером, никто слушать не захочет. У меня есть выписка из заключения по несчастному случаю, там указан в виновных и член комиссии Сафразьян, приказавший зажечь спичку...
ИСТОЧНИКИ:
- Валерий Ерофеев. Историческая Самара
- Шарлот В.М. У станции Липяги. Документальная повесть о строителях большой химии. Куйб. кн. изд-во, 1986
- Шарлот В.М. Это наш завод. Страницы истории Новокуйбышевского нефтеперерабатывающего. – Самара, кн. изд-во, 1996
- Леон Богданович Сафразьян// Знамя коммунизма.1985, 04 июля
- Шарлот В. У станции Липяги: Документальная повесть о строителях большой химии. Куйбышев: Кн.изд-во,1986
- Курятников В.Н. Новокуйбышевск. Полвека в истории.-Самара: Новая техника, 2002
- Марфина Г. "Зажигай спички!"//Город Нск.-2000, 04 августа
- Воспоминания Г. Марфиной - дочери погибшего руководителя СУ-3 КТСУ, который "зажег спичку" по приказу Сафразьяна Л.Б.
-Постановление СНК СССР № 1910 от 30.07.1941
- ГАРФ, ф. Р-5446, оп. 1, д. 195. Л. 65-66
- Приказ НКВД СССР № 995 от 09.07.1941
- Приказ НКВД СССР № 390 от 14.02.1943
- Постановление СНК СССР № 1663 от 09.07.1945
- Н. Петров. Кто руководил органами госбезопасности, 1941-1954: Справочник, М.: Звенья, 2010
- ГАРФ. Ф. 10249. Оп. 3. Д. 7836