Я достала свою свою старую шкатулку. Такие раньше были в моде. Мне подарил её давно будущий муж, в те времена, когда трава была зеленее и мороженое вкуснее. Он работал на заправке охранником и зарабатывал восемь тысяч рублей. Помню, он подрабатывал на колке и распилке дров. Ему хотелось делать мне разные приятности и подарочки на праздники, например, шоколадные яйца, конфетки. Шпионская шкатулка появилась у меня в день рождения. Так приятно было её открывать и прятать среди книг. Она стоит себе, а никто, кроме меня и не знает, что торчит вовсе не книжный переплёт, а шкатулочка с секретиками.
Шёл 2010 год. Уже стояла невыносимая и одновременно приятная жара. Такого лета на моей памяти больше не было. В доме мы хранили прохладу. Вентилятора не было. По ночам открывались все окна и даже двери. Так мы ловили прохладу. Рано утром всё закрывалось и плотно завешивалось. Если долго находились дома, даже замерзали. Плюс тридцать семь градусов по Цельсию - это тебе не шутки! Я закончила тогда второй курс и уже вовсю наслаждались жарой и летними подработками.
Пришло время проводов. Жека уходил в армию первого июля. Он был самый старший из наших, поэтому, естественно, пошел первым. Мы столько времени проводили с ребятами вместе, что было как-то странно на душе, когда подходили очередные проводы. Как это, их целый год не будет рядом? Потом, конечно привыкала.
Я очень хорошо помню 30 июня того далёкого года.
Мы собрались, примерно в шесть часов. Женина мать организовала два стола. Один был накрыт в доме. Это для родственников, а другой на веранде - для друзей. Пили много. Алкоголь был крепкий. Какие-то настойки, а потом коньяк. Очень странно, но никто не пьянел сильно, не смотря на жару. Ближе к пяти утра начали перебираться к водяной колонке и играть на гитаре. По случаю проводов мы разучивали армейские песни с Толяном.
Спать никому не хотелось. Потом все начали расходиться по домам на пару часов. В обед отправка. Нужно было привести себя в порядок и быть огурчиками. Мероприятие это было довольно тоскливым. Даже сейчас помню эту картину у военкомата. Жека был довольно скромным и неуверенным в себе. И этот растерянный взгляд из окна автобуса, который он пытался скрыть очень печалил.
Договорились, что будем переписываться.
Определили его в мобильную роту в Оленегорск. Служба была непростой. Хорошо, что подготовка была настоящей. Кроссы по тридцать километров в полном обмундировании, стрельбы, подъёмы по ночам и все прелести армейской службы. Плохо, что имели место быть мерзкие, так называемые "деды", как я потом узнала. Пока служил, ничего такого не рассказывал.
Телефон тогда выдавали раз в неделю, по воскресеньям, а иногда реже. Позвонить получалось далеко не всегда. В общем, писем я ждала больше, чем звонков. Процесс написания письма происходит осмысленно. Текст связный и длинный. Читать очень интересно и т
рогательно. Помню, заглянешь в почтовый ящик, чтоб забрать газету "Новый путь", которую выписывала мама, а там между листов торчит конверт с красным обрамлением. Аж, пульс учащался. До чего же хотелось скорее вскрыть и почитать. Иногда, бывало, что обнаруживала письмо мама. Она игралась со мной. Сразу не отдавала. "Танцуй!", - говорит.
Перечитаешь, а потом еще раз. Зачитывала приятелям из писем приветы и строки, которые относились к ним. Бывало, что пришедшее из Оленегорска письмо становилось дискуссией целого вечера.
Время пролетело быстро. Жека приехал домой весь нарядный. С моим будущим мужем они сразу подружились, дружат и по сей день.
Я то переживала, что мне скучно будет, а вышло так, что Женька ушел в армию и на следующий день из армии пришел мой будущий муж - Гуня. Так что скучно не было.
Пришла пора череды новых проводов. Один за другим уходили Тима, Костя, Рома, Лёха, Максон.
Провожали ребят с размахом. Скучали и ждали. Тогда уже основным средством связи стал телефон. Костя служил в Майкопе и звонил редко. Не было возможности. Писать не любил. У него с русским языком и письмом высокие отношения.
-"Костыль, как называется дом пчёл?"
-"Пчелильник!"
Ну и всё в том же духе. Он не интеллектуал, но зато веселый. В юности на нашем районе как-то не в чести были высокоинтеллектуальные беседы. Да и за игрой "Эрудит" никто замечен не был.
Тимоха звонил. Он балабол. Служил на корабле и был крайне горд этим. Одно письмо за всю службу он написал Гуне. Это письмо было смешное и всего на пол странички, крупным корявым почерком, но главное, что оно всё-таки было.
Лёха писал. Он по своей сути хвастунишка - оптимист. Служилось ему легко и письма были позитивными, читались легко.
Макс, Рома и еще парочка ребят, с которыми хорошо общались служили в одном месте. Они всё в парке с техникой возились. Постоянно были на связи.
Так радостно было встречать их всех. Просто нет слов. Так, на протяжении нескольких лет, каждый июль сопровождался приходом друзей и новых армейских жаргонизмов, которые приедались и процветали в нашей речи на протяжении долгого времени.
Позднее всех уходили в армию мои ровесники. Лёха по кличке "Майский" и другие. Самый младший - Толян, мой очень близкий друг. Отслужил последним. За него я переживала сильнее всех. Служба у него была очень специфический. Писем не писал, практически не звонил. Потом контракт. В общем, толком не общались мы несколько лет. Вернулся он уже не тем малышом - шалуном, а взрослым и очень серьёзным. Во время последних проводов я была на практике в детском лагере, поэтому, этих парней я только встречала. Встречи были громкими. "Гудели, как корабли", как говорится.
А письма все так и лежат. Рука не поворачивается отнести их к хламу.
Получали ли вы когда-нибудь письма из армии, дорогие подписчики и гости моего канала? Какие чувства испытывали при этом?