Зарисовка вторая. (Нежданная встреча).
(К первой части)
«В королевских конюшнях метра нет для коня.
Медсестра раскладушку принесла для меня.
Очень трудно голубке в коридорах, где сплошь
Встык, обрубком к обрубку полегла молодежь.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В королевских конюшнях, в госпитальном чаду,
В наркотичном, спиртушном, матерщинном бреду...»
Виктор ВЕРСТАКОВ
Сначала я его почувствовал, необъяснимо, невнятно, как легкое дуновение ветерка, как отголосок утренней зари, и было в этом чувстве некое ожидание чуда. Потом я смог открыть глаза и увидел его. Увидел всего и сразу. Лопоухого, с выгоревшими на солнце короткими волосами, с облупившимся от летнего солнца носом, с веснушками на щеках. От него пахло молоком, свежим хлебом, летним лугом и чем-то домашним и уютным. И был он весь какой-то ʺромашковыйʺ. Он сидел на краю моей койки в линялой рубашке, штопаных-перештопанных шортах, сандалиях на босу ногу и так знакомо ковырял бородавку на ладони. Сбитые коленки намазаны зеленкой, на бедре свежая царапина, судя по всему мать её ещё не видела, поэтому царапина не сверкала яркой зеленью.
Заметив, что я открыл глаза, он просто и открыто улыбнулся:
- Привет! Как дела? - Достал из кармана яблоко и протянул мне. - На вот гостинец. Белый налив, из дяди Васиного сада.
- Юрка?! Привет. – Недоуменно ответил я. – Да, в общем-то, нормально. А ты откуда здесь взялся?
Наверное, мой ответ прозвучал слишком сухо и казённо. Поэтому он надулся и обижено произнёс:
- Откуда, откуда. От верблюда. Мимо вот проходил и решил заглянуть.
- Ты не обижайся. Просто пойми мне так странно тебя тут видеть. Так ведь не бывает…Так просто не может быть…Но я очень рад. Честное слово рад.
- Да ладно, бывает, ещё как бывает. – Его голос стал мягче, примирительнее что ли. – Как ты?
Он потрогал своей ладошкой забинтованную грудь и заботливо спросил:
- Сильно болит?
Странно, но даже через панцирь бинтов я ощутил это прикосновение, теплое и одновременно прохладное, словно принесшее облегчение истерзанной груди.
- Спасибо. Уже не так сильно.
- А ты поплачь, и тебе легче станет. Хотя нет. Тебе нельзя. Ты же солдат. Папка всегда говорит, что солдаты не плачут. Помнишь, когда я ногой в колесо велосипеда попал и в овраг свалился? Так было больно! Страсть! Кровь бежала. А папка меня вытащил, отругал, потом на руки взял и бегом к фельдшеру. Два километра бежал! Бежал и на меня ругался: ʺНе реви, солдаты не плачут, чёрт кривоногий, ужо я тебя дома выдеру!ʺ, а сам всё бежал и бежал. Помнишь?
- Помню. И скобы на ноге помню и ноготь оборванный. И маму перепуганную, когда мы домой вернулись.
Он засмеялся:
- Ну да она ещё сказала: ʺОх, паразит, как на ноги встанешь, все хворостины об тебя обломаюʺ, а сама меня мороженым потчует да приговаривает: ʺПоправляйся сынок быстрееʺ.
Помолчали.
- А помнишь её главную ʺлечилкуʺ? Хочешь я тебе её спою? – И подражая женскому голосу, он тоненько, пусть неумело, но старательно запел:
«Уходите, боли, в поле,
Уходите, боли, в лес
К лисе хитрющей,
К волку в пущу,
К вороне в гнездо,
На речное дно,
К медведю в берлогу,
Ко всем понемногу.»
Потом трижды дунул мне на грудь, и закончил свою ʺлечилкуʺ
«Улетели от Юры боли,
Не вернутся к Юре боле.»
- Ну как? Полегчало?
- Да! Спасибо тебе, правда, полегчало.
- Вот, а ты раньше не верил что помогает, особенно когда зелёнкой мазали.
- Ну тогда я маленький был, поэтому и не верил. Зелёнка она такая жгучая.
- Ой, не могу! – Он звонко рассмеялся. – Маленький он был, а сейчас что, вырос? На десять лет всего-то вперёд ушёл.
Помолчали. Он нетерпеливо заёрзал на краю койки, опять принялся ковырять бородавку на ладони. Было видно, что он спешит по своим ребячьим делам, но ему так не хотелось от меня уходить. Поэтому он спросил:
- Слушай, а почему это место ʺКоролевскими конюшнямиʺ называют? А тут лошади есть? А почему ты за ширмой лежишь? Одному же скучно.
Я попытался отвечать ему по порядку:
- Юрка, я тут сам второй день, ничего толком не знаю. Говорят что когда-то тут и правда, были конюшни, а теперь вот госпиталь сделали, видишь, какие тут потолки высокие. А лошадей тут давно нет. Почему за ширмой? Наверное, потому, что в любой момент уйти могу.
- А куда? – По детски наивно спросил он. – Далеко?
- Далеко, Юрка очень далеко.
Опять помолчали. Но неугомонный Юрка засыпал меня новыми вопросами:
- А ты помнишь, как ты мечтал на ʺМетеореʺ в Москву прокатиться?
- Конечно, помню.
- Ну и как? Прокатился?
- А вот не скажу.
- Ну скажи. – Начал канючить он. – А то я обижусь и уйду.
- Ну и уходи, если ты такой дурак. Если ты сам не понимаешь, я сейчас расскажу, а потом тебе не интересно будет. Ведь это всё маленькие чудеса. Когда их ждешь, маешься ожиданием, торопишь время, за то когда они приходят, когда случаются, замираешь от счастья. – Я немного помолчал, утихшая боль в груди снова дала о себе знать. – Всё у тебя будет, и ʺМетеорʺ, и новый велик, и даже щенок.
- Правда!? – Взвился он – А когда?
- В свое время. Я же тебе объяснил.
- Понятно. – Грустно вздохнул он. – Ладно, если про будущее нельзя, ты мне вот что скажи, только не ври. – Он собрался и решительно, очень серьёзно, спросил. – А Дед Мороз существует? Или это всё-таки папа подарки приносит?
- Существует, Юрка. Ты запомни, пока мы в чудеса верим, они существуют. А когда верить перестаём, тогда чудеса от нас и уходят.
- А ветла наша стоит? Ты туда ходишь на звёзды смотреть? А созвездия ты все выучил?
- Стоит, куда ей деться. Ведь у неё ʺжелезные корни до самого центра землиʺ. А звёзды, пока дома жил ходил смотреть, и звездный атлас с собой брал и фонарик. Помнишь фонарик?
- Да как же мне его забыть, если мы его с папкой только по осени купили. – Рассмеялся Юрка. Помолчал. – Хорошо тебе, ты уже совсем взрослый, наверное везде побывал, а меня даже в поход не взяли, сказали не раньше десяти лет. – Грустно вздохнул он. Но грустить было не в его манере. – Слушай, а ты уже слона живого видел? А львов? А правда что страус просто большая курица? А крокодилы в Оке водятся или Генка врёт?
- Юрка, Юрка. Не спеши. Всё придет в свое время, всё увидишь, всё узнаешь, и поймешь, что наши Кувшинки самое лучшее, самое красивое место на земле.
- Да уж самое красивое. Тут ни Метро, ни небоскребов, тут даже трамвая завалящего нету.
- Зато есть наша речка Быстрянка, заливные луга, берёзовое разноцветье, есть закаты над рекой и рассветы над лугами. Есть родники с ключевой водой. Знаешь, как тут хочется этой ключевой воды испить!
- Ты точно взрослым стал. Так важно рассуждаешь, прямо как учительница в школе.
- Нет, Юрка. Все мы тут дети. Просто резко повзрослевшие дети. Повзрослевшие в один момент, увидев и ощутив то, что другие не увидят и не ощутят до конца жизни. И всё равно, мы остались детьми.
- Сложно и непонятно. Скажи, а взрослым быть не страшно? Раньше ты котят и щенков жалел, хотел себе сто собак завести, настоящую лошадь, ʺСитроʺ целый день пить и мороженое есть, сколько влезет. А сейчас? На войну попал, воды вдоволь напиться не можешь, раненый вот лежишь.
- Нет, ты что, взрослым быть хорошо, ты можешь делать всё что захочешь, только вот...
- Что? – С напряженным волнением спросил Юрка.
- Так получается, когда вырастаешь, уже не хочешь, есть много мороженого или пить по три стакана ситро зараз, ты не хочешь заводить сто собак, а ʺМетеорʺ уже не мечта, а просто общественный транспорт.
Всё становится обыденным. Ты не радуешься радуге, не обращаешь внимания на первых бабочек и не слышишь первых соловьёв, не загадываешь желание на падающую звезду, да тебе вообще некогда смотреть на небо...
- Как это некогда смотреть на небо? Ты серьёзно? Если взрослым так скучно быть, я не хочу становиться взрослым... Нет – Упрямо сжал губы Юрка – это что же такое? Человеку даже некогда посмотреть на звёзды и загадать желание на падающую звезду.
- Нет Юрка, взрослым быть не скучно, просто меняется жизнь. Раньше я отвечал за котят и щенков, а теперь я отвечаю за жизни товарищей, которые идут в бой рядом со мной. Ты пока ещё дёргаешь Свету за косички, а я …
- Что ты? – Напряженно спросил Юрка.
- А ничего. Многу будешь знать, скоро состаришься. – Отрезал я.
- Ха-ха-ха. Ты что влюбился в неё? Тили-тили тесто? – Ехидно спросил Юрка. Потом вдруг без всякого перехода поинтересовался. – Я понял, в космос ты ещё так и не слетал? Помнишь про Альфу Центавра?
- Пока не слетал. – Согласился я. – А про Альфу Центавра не забыл, и про клятву ʺЖелезного кольцаʺ помню. Я ещё не старый, вот поправлюсь, закончу институт и слетаю.
- Ты уж давай, старайся. Хоть тут меня не подведи. А в Кувшинки приедешь, первым делом сходи к нашей ветле, посмотри на падающие звезды и не забудь загадать желание… И ладно уж, так и быть, возьми с собой Светку. – Милостиво разрешил он.
Я опять поморщился от подступающей боли. Хотел сделать это незаметно от Юрки, но не получилось. Он всё же увидел. Увидел, заботливо вытер капельки пота на моих висках и участливо спросил:
- Что, опять болит? Давай я ещё полечу.
Юрка опять положил мне на грудь свои меленькие ладошки, и смешно шевеля губами, от усердия шмыгая носом, что-то зашептал. Его выгоревшие на солнце бровки смешно сошлись над переносицей. Я не разбирал слов, только слышал отголоски, вроде: «…У волка боли …у лисы боли, … у злой собаки боли, а у Юрочки заживи»! Странно, но под его добрыми и мягкими ладонями боль опять начала отступать.
Юрка убрал свои ладони с моей груди.
- Полегчало? – Заботливо спросил он.
- Да. Отпускает.
Помолчали. Теперь я набрался мужества и как можно более безразличным голосом спросил:
- А ты за мной пришёл?
- Ну ты и дурак. – Рассмеялся Юрка. – Мне за тебя прям стыдно. Таких простых вещей не понимаешь! Сам подумай, как я могу за тобой прийти? Я же твоё детство. Я тебя просто навестить пришёл. И подбодрить. А то мама ночей не спит, папа места себе не находит. Чувствуют, что-то не так…А ты тут разлегся. Ты давай поправляйся. Нам с тобой ещё столько сделать предстоит… За тобой прадед и прабабка собирались, только они не скоро придут, заняты пока. Это я точно знаю… – Юрка мне заговорщицки подмигнул. – Я им пока другую заботу подкинул, а там глядишь и забудут, они же старенькие… Ой, заболтались мы тут с тобой. – Так же без перехода заявил Юрка. – Ну ладно, пока! К тебе гости идут, да и мне пора. Когда будет очень плохо, или просто очень грустно - зови. Я приду, я всегда рядом. – И с этими словами Юрка начал таять, как утренний туман пока не исчез.
Но странное дело, край койки, где он сидел, остался примятым…и теплым...а поверх одеяла лежало яблоко... тот самый Белый налив...из детства.
И тут я услышал: «Сержант Сосновский Юрий Николаевич – очевидно за ширмой кто-то читал мою историю болезни. – В ходе боевых действий в провинции Кунар получил слепое пулевое ранение грудной клетки. Обильная кровопотеря. Операция проведена, инородное тело - пуля, извлечено. Состояние крайне тяжелое, нестабильное. Вторые сутки находится без сознания. Бредит». Ширма отодвинулась в сторону, и я встретился взглядом с человеком в белом халате и шапочке, с доктором.
- Очнулся?!
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * Продолжение следует.
Внимание! Все текстовые материалы канала "Леонид С." являются собственностью канала и объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование материалов данного канала без предварительного согласия правообладателя.