На ее слова я, как бы не обратила внимания: у меня в это время на работе было не все хорошо: новый заместитель директора – я продолжаю его так называть, когда я была в командировке, выпустил небольшой ассортимент кондитерских по своему рецепту и вкусу, за что нас наказали, а вдобавок началась разборка. Даже в газете сразу недоброжелатели написали, что мы выпустили некачественную продукцию: нагрянули всякие комиссии – стали проверять и поставщиков, и потребителей, и бухгалтерию, и вообще все.
Вызывает генеральный директор: «Что натворили Маргарита Максимовна, поясните?»
Я только открыла рот, а он перебил: «Знаю, что не ты это сделала, но твоя вина, что оставила за себя неопытного человека, который подчинился этому хвастуну. Исправь все, прошу тебя. В сентябре будет День Города, сделай, чтобы наша продукция там была реабилитирована: на обустройство палаток, красивой формы, рекламы и еще чего, не скупись».
Приготовились мы к празднику города Волгограда хорошо, но и сил было потрачено не мало, провели праздник достойно, даже в прессе похвалили, а о прошлом небольшом промахе забыли. В какой- то момент я хотела уйти с комбината, но поддержка генерального удержала меня, он предложил мне должность заместителя; я поняла, что судьба испытала меня этой неприятностью, но я сумела удержать свою мимолетную слабость.
Я часто навещала тетю Дусю, а в этом году была полностью занята жизненными проблемами, неприятностями на работе, а тут вспомнила слова Ники и решила поехать к ней, рассказать обо всем и расслабиться.
Тетя Дуся очень обрадовалась, после разговора с ней, мне стало легко, вроде на комбинате не произошло ничего такого страшного, как мне казалось раньше, и совсем успокоилась после ее слов: « Даже борщ у одной хозяйки и то получается каждый раз разный».
«Рита, а я видела, как ты подглядывала за Федором через дырку в заборе, видимо он тебе нравился тогда». Я ничего не ответила, ведь это было так давно, а после и не вспоминала о нем.
И вот мы встретились: он поглядел на меня и сказал, что никогда не узнал бы во мне ту щупленькую девочку, которая возилась с его дочкой; и в его представлении я осталась такой же.
Да и как мог он меня узнать, когда был влюблен и не замечал никого вокруг. А сейчас я не щупленькая совсем, и ростом стала выше, и затюканности во взгляде нет.
Тетя Дуся засуетилась: «Мне надо к соседке сходить, а вы тут пообщайтесь».
Федор стал рассказывать о «водительше троллейбуса», как ее называла его мать, но я упредила: «Не надо о прошлом, у всех есть ошибки и личные тайны». Он понял, улыбнулся и рассказал, где работает, где учится Анюта; в глазах Федора исчезла тоска, он, наверно, давно не беседовал ни с кем, а тут такая благодарная слушательница; я тоже много рассказала о своем комбинате, изделиях, автором которых была и сообщила, что уезжаю на учебу по повышению квалификации в Москву.
Раздался звонок: «Здравствуй, это Федор, как съездила?
Мама приболела, и просит тебя приехать проведать ее; приезжай, пожалуйста, она очень просила».
Я ответила : « Приеду в пятницу»,- но в голосе его я чувствовала, что он тоже просит приехать. Я испекла по своему рецепту тортик и мы сели пить чай, Тетя Дуся глядела как бы сквозь меня и о чем-то думала, о своем; я глядела на нее и не тревожила в этом забвении.
« Федор стал каким-то потерянным, его как бы никто не интересует, а ведь я уже не молодая, надо определить сына, чтобы успокоиться, а то вся жизнь моя в тревоге.
Не обижайся на меня Рита, но лучше тебя я не вижу около него человека – ты на глазах у меня взрослела, а сейчас, спустя столько лет, осталась такая же добрая и умная; решилась на последнюю попытку, так как болезнь напугала меня, а вдруг сладится все у вас.
Этого не сделать я не могла, чтобы не случилось, приму и успокоюсь, что выполнила то, что не давало покоя мне последние годы».
Вечером пришел Федор. Я приглядывалась к нему, он, конечно, изменился, стал полнее, мужественнее, да и серебро в волосах засверкало, а в первую встречу он был каким-то зажатым, робким что ли.
Прежде, чем включиться в разговор, он долго сидел и смотрел на нас, а мы вспоминали ту прошлую, а для меня прекрасную, молодую, глупую жизнь; я ни словом не обмолвилась о последних годах.
Для тети Дуси эта моя личная жизнь, видимо, не имела никакого интереса; она вспоминала только, как я нянчилась с Анютой, помогала ей по хозяйству и благодарила меня; мы как бы договорились не затрагивать личные жизни, ни его, ни мою.
Мы вспоминали, как обучали Анюту читать и писать, как мы рычали, чтобы Анюта выговаривала букву «р», во все слова, в которых ее не было, мы вставляли и рычали. Федор смеялся вместе с нами, а когда вспомнили, как учили Анюту печь пончики, и на вопрос: «Как сделать дыру в них?» - то смеялись и говорили – зубами. Он, смеясь, сказал: « Так вы еще и издевались над ней».
Тетя Дуся помнила мою помощь ей и благодарила без конца: «Рита, спасибо за варенье, которое варила, за овощи, и вообще за все – я жила те годы как, царица, а ведь я не такая как остальные, мне все трудно делать».
Федор глядел на меня спокойно своими серыми глазами, хотел, видимо, что то спросить, но стеснялся матери, а может просто из-за робости, он тоже поблагодарил меня за Анюту. Засиделись мы до ночи, и я осталась ночевать. Федор ушел, но обещал завтра забежать пораньше утром, так как у него дела на работе.
Рано утром я привела себя в порядок и перенеслась мысленно на восемь лет назад, подошла к калитке и стала глядеть в дырочку на улицу: хотела проверить свое первое чувство – можно его вернуть или это только память удерживает хорошее в нашей жизни для утешения.
Идет Федор, сорочка в темно-синюю клетку, как тогда, подошел к калитке, постоял немного, посмотрел на часы и быстро пошел по улице.
Я влилась в забор, перестала дышать, лишь бы он меня не заметил; я ведь не та девчонка, чтобы так вести, но продолжала долго стоять, сливаясь с забором.
Да, первая любовь находилась в состоянии ожидания, и сейчас взорвалась у меня в груди.
Федор быстрым шагом шел к дому матери: «Лишь бы Рита не ушла, я о ней не знаю ничего и боюсь ее ответа, но если бы она была замужем, то не осталась ночевать. В первую встречу я ее совсем не узнал, но потом почему- то размяк и хотел рассказать о своей семейной жизни, хорошо, что она остановила меня. Мама меня называет потерянным; я и сам считаю себя таким – первую жену бросил с ребенком ради красавицы. Был влюблен, думал счастье впереди, но оказалось совсем не так, она была самовлюбленной, всеми силами старалась подавить во мне самостоятельность и волю; она как бы вычерпала меня, внутри осталась пустота, я стал бояться женщин.
Странно, но я не виню в этом ее; эта любовь быстро прошла, я не смог сберечь ее, я не организовал семейную жизнь и не полюбил чужого ребенка, а сам себя превратил в слабака, жаль потерянных лет. Уважаю себя за дочь Анюту, которую я не бросил, а любил и оберегал».
В дом вбежал радостный, с большим букетом роз, а мама сказала, что Рита его ждала долго около забора, а потом спешно уехала, и смахнула с глаз слезы.
Федор почувствовал себя сильным, решительным; поцеловал мать в щеку и выскочил из дома.
Если понравился рассказ, то буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мой канал.
Подпишитесь на канал,
чтобы не пропустить новые публикации