Самый лучший способ придать историческому фильму аутентичный вид – это снабдить его дореволюционной орфографией. А дореволюционная орфография в восприятии современного человека – это прежде всего буква ЯТЬ (Ѣ). Беда заключается в том, что правописание буквы Ѣ подчинялось своим правилам, поэтому использование её налево и направо «для красоты» ведет к ляпам. Вместо аутентичного фильм становится комичным.
Приведем несколько примеров:
«Волны Черного моря»
(1976 г., Киностудия им А. Довженко)
Вот перед нами в кадре цирк-шапито, битком набитый ятями:
Аутентично? На первый взгляд, да. НО:
1. Ять – исконно русская буква, она не употребляется в словах иностранного происхождения. Поэтому в фамилии ЛОРБЕРБАУМ её тоже не будет. Жаль, выглядеть будет не «по-дореволюционному», но истина, как говорится, дороже.
2. Ять писалась всего в двух приставках: нѣ- и внѣ- (причем, нѣ- пишется только тогда, когда означает неопределенность (нѣкто, нѣчто), в значении отрицания пишется не- (неизвестность, непогода) («Жилъ нѣкогда одинъ человѣкъ, который постоянно говорилъ, что ему некогда»). Поэтому в слове ВСЕМIРНЫЙ, к огромному разочарованию режиссера, остается только одна «фирменная» «дореволюционная» буква, зато с красивым названием – «i десятеричное» (знакомая нам буква «и» называлась «и восьмеричная»).
Получается вот так:
«Зеленый фургон»
(1983 г., Одесская киностудия)
Когда один из героев фильма по кличке Красавчик после побега приходит на заброшенное футбольное поле, он видит там объявление:
Снова «яти для аутентичности» и снова не к месту.
· Во-первых, мы помним, что ять не употребляется в иностранных словах, стало быть в словах ТРЕНИРОВКА и СЕЗОН её написание исключено.
· Во-вторых, ять (и только ять! это закон) писалась в качестве окончания в дательном и предложном падежах (въ окнѣ, въ машинѣ, въ падежѣ, дать траву коровѣ). Т.е. в слове СЕЗОНЪ редакторы, что называется, «перемудрили»: если писать по правилам, ять там будет, только не в том месте.
Вот что получается:
«Кортик»
(1973 г., Беларусьфильм)
В этом фильме ляп относится не к букве «ять», а к букве «ер», которую мы знаем как «твердый знак».
Ляп этот содержится и в книге Анатолия Рыбакова, по которой снят фильма, и в самом фильме, сценарий к которому написал все тот же Анатолий Рыбаков. Дело тут не в неграмотности мэтра. Правила дореволюционной орфографии ему, разумеется, были знакомы (хотя его класс был первым, кто начал учиться по новой орфографии (реформа была проведена в 1918 г., а Анатолий Рыбаков пошел в школу в 1919 г.), его учителя наверняка припоминали, как было тяжело школьникам раньше и как стало легко теперь, «при новой власти»).
Дело тут в том, что он решил не перегружать детскую книжку подробностями и «упростил» изложение для детской аудитории. На наш взгляд, это не совсем корректно. От такого искусственного сужения детского кругозора книга только проигрывает.
Итак, главный герой вместе с учителем начинают расшифровывать тайное послание (текст оригинала):
«— Бери карандаш, бумагу и пиши… «с». Написал? «И», «м». Что получилось?
— «Сим», — прочел Миша.
— Хорошо. «Г», «а», «д», «о», «м». Что написал?
— «Гадом», — сказал Миша.»
Текст, который читают герои книги, был написан как минимум в 1916 году, а может быть и раньше. Ни один человек в дореволюционной России не мог забыть в конце слов поставить либо мягкий знак, если звук мягкий, либо твердый знак, если он твердый (буквы «ерь» и «ер» соответственно). Автор секретного послания не является исключением. Стало быть, разговор ученика и учителя мог звучать только так (реконструированный текст):
«— Бери карандаш, бумагу и пиши… «с». Написал? «И», «м», «твердый знак». Что получилось?
— «Симъ», — прочел Миша.
— Хорошо. «Г», «а», «д», «о», «м», «твердый знак». Что написал?
— «Гадомъ», — сказал Миша.»
А полностью текст послания должен был выглядеть так:
Симъ гадомъ завести часы понѣже прослѣдуетъ стрѣлка полудень башнѣ самой повернутой быть
И вот тут сам собой нащупался камешек в огород автора. Относится он к слову «понеже». Звучит оно «зело исконно», а на самом деле, это обыкновенный союз «потому что». И зародилось тут сомнение, что автор имел в виду «после того как», поскольку с «потому что» текст становится бессмысленным. И если писатель не знает значения слова «понеже», то это уже... В общем - вельми понеже, Иван Васильевич!