Предпосылки появления русского меценатства
Страсть к коллекционированию произведений живописцев, скульпторов, предметов декоративно-прикладного искусства, книг появилась в России после реформ Петра I, когда русский царь "прорубил окно в Европу». Он же первым вывез из европейских стран многие художественные шедевры, в т. ч. Венеру Таврическую.
Поток раритетов в нашу страну оказался настолько большим, что один англичанин, посетивший Россию в конце XVIII в., заявил, что русские богачи обобрали Европу для составления собственных коллекций.
Подъем и расцвет меценатства во второй половине XVIII — первой трети XIX в. стали следствием дворянской филантропии (человеколюбия). Театры, библиотеки, музейные и художественные коллекции, покровительство искусствам и архитектуре.
Лучшая художественная коллекция России была собрана самой Екатериной II.
Мысль о создании Эрмитажа появилась у Екатерины II в 1766 году, и вот по какому случаю. Проходя как-то через кладовую Зимнего дворца, государыня нечаянно обратила внимание на большую картину Рубенса «Снятие с креста». Картина эта после кончины императрицы Елизаветы была перенесена сюда из ее комнаты.
Екатерина долго любовалась ею и тогда же решила завести картинную галерею.
Вскоре она повелела собрать все лучшие картины, находившиеся в других дворцах, а также приказала своим министрам и дипломатам при иностранных дворах скупать за границей выдающие произведения живописи и присылать в Петербург. Всего за несколько лет за границей были приобретены богатые коллекции принца Конде, графов Брюля и Бодуэна и многие другие. Помимо покупок, государыня приказала лучшим художникам снять копии с работ Рафаэля. К собранию картин Екатерина присоединила коллекцию античных мраморов и статуй, приобретенных в Риме и у известного мецената Ивана Шувалова, а также богатейшую коллекцию резных камей и античных гемм, принадлежавшую герцогу Орлеанскому.
Позже внук Екатерины, Александр I, присоединил к богатой коллекции своей бабушки еще несколько других. Особенно драгоценная коллекция была куплена им за два миллиона у разведенной жены Наполеона, императрицы Жозефины из ее загородного дворца Мальмезон.
Екатерина очень дорожила своим собранием; рассматривать его было ее любимым видом отдыха между делами. Ее секретарь Храповицкий рассказывает, что государыня часто «для разбития мыслей» (то есть, чтобы рассеяться), рассматривала камеи. Здесь, в Эрмитаже, она делила свой досуг в беседе с заграничными знаменитостями и послами. Здесь же устраивались знаменитые эрмитажные увеселения: спектакли, балы, маскарады, балеты и чувствительные пасторали, после которых нерадивые актеры - камер-пажи и фрейлины – получали свою порцию розог. В то время считалось, что нет более пользительного средства для поднятия у артистов вдохновения.
***
Русское меценатство Серебряного века — очень интересный феномен, практически все его представители это выходцы из "темного царства", как назвал Добролюбов купечество. Представители дворянства уже редки.
Вот как описывает становление русского купечества Федор Иванович Шаляпин в своей автобиографии "Маска и душа".
"... российский мужичок, вырвавшийся из деревни смолоду, начинает сколачивать свое благополучие будущего купца или промышленника в Москве. Он торгует сбитнем на Хитровом ранке, продает пирожки…, весело выкрикивает свой товаришко и косым глазком хитро наблюдает за стежками жизни... Мерзнет, голодает, но всегда весел, не ропщет и надеется на будущее... А там, глядь, у него уже и лавочка и заводик... Подождите — его старший сынок первый покупает Гогенов, первый покупает Пикассо, первый везет в Москву Матисса. А мы, просвещенные, смотрим со скверно разинутыми ртами на всех непонятых еще нами матиссов, Мане и Ренуаров и гнусаво-критически говорим: "Самодур..". А самодуры тем временем потихонечку накопили чудесные сокровища искусства, создали галереи, музеи, первоклассные театры, настроили больниц и приютов на всю Москву... Да, любили победу русские купцы и победили".
Большая часть меценатов того времени были старообрядцами. Какого-то определенного бизнес-сообщества старообрядцев никто не создавал специально. Просто купцы-староверы, приезжая в соседнюю губернию на ярмарку, очень быстро находили себе подобных людей, которые не пили в трактирах ничего, кроме чая. Моментально завязывались деловые и дружеские отношения. Принадлежность участников договоров и соглашений к общей гонимой вере выступала определенным гарантом того, что сделка будет честной и справедливой.
Вчерашние крепостные мужики и мелкие торгаши из неизвестных деревень уже через несколько месяцев после приезда в Москву неожиданно записывались в третью, а то и во вторую купеческую гильдию, для чего требовался капитал как минимум в 4—5 тыс. руб.
Основатель династии фабрикантов Савва Морозов который был крепостным ткачом на Зуевской текстильной мануфактуре, уже в 1797 г. записался в московское купечество как владелец собственного текстильного производства и торговли.
В этот же год в Рогожскую слободу из Коломенского уезда Волхонской области в московское купечество прибыл Егор Солдатёнков, дед Козьмы Солдатёнкова, будущего владельца крупнейшего в России издательского бизнеса стоимостью 8 млн. руб.
Чуть позже, в 1800—1815 годах в Москву приехали основатели династий Третьяковых, Мамонтовых, Щукиных, Бахрушиных, Алексеевых, Сапожниковых и других.
Хочу обратить ваше внимание на то, что эти люди — созидатели. В них жил иной дух. И ими руководила не жажда богатства. Они создавали не капиталы, а в первую очередь — производства: заводы, мануфактуры. Создавали и городскую среду: жилье, училища, больницы. Характерный пример такого купца – созидателя – Арсений Иванович Морозов (род 1850).
То, что было построено при нем, до сих пор составляет основу городского хозяйства в нынешнем подмосковном Ногинске, прежде называвшемся Богородском. Даже трамвайную линию, единственную на все Подмосковье, провел он. И электрифицировал старообрядческие деревни за десять лет до "лампочки Ильича". Этот человек, располагающий огромными средствами, тем не менее, постоянно чувствовал себя в долгу перед Родиной, пред Богом и людьми, и работал, возвращая этот долг тем, что давал людям рабочие места, строил храмы, и больницы, жертвовал нуждающимся, давал образование детям рабочих. Это был нормальный путь развития отношений богатства и бедности, сопряженный с высокой религиозностью и нравственностью.
О масштабах этой деятельности свидетельствовал в 1856 г. известный историк М.П. Погодин. "Наши купцы не считают своих пожертвований и лишают народную летопись прекрасных страниц. Если бы счесть все их пожертвования за нынешнее только столетие, то они составили бы такую цифру, какой должна бы поклониться Европа".
Важную роль в данном контексте играл общий подъем русской культуры во второй половине XIX — начале XX в. Искусство этих лет наполнено активным поиском новых форм и способов выражения взглядов на мир художниками различных направлений.
В 70-х–80-х годах XIX века вдруг выяснилось, что москвичи разом заболели одной болезнью – любовью к отечественной истории. Сам ход русской жизни, описав полуторавековую немецко-французскую кривую, возвращал русских людей на круги своя. Самоуважение и гордость пришли на смену прежнему презрению к самим себе как к «отсталой нации». Теперь оглядывались назад, чтобы любоваться и восхищаться, а не ругать и хаять. Записав народные былины, уразумели наконец-то, что русская литература началась не с Сумарокова. Разглядев красоту древних храмов и теремов, икон и книжных миниатюр, вдруг с удивлением поняли, что была и до Зимнего дворца своя архитектура, как и до Брюллова – своя живопись. Ослепительное сияние петровской эпохи быстро меркло. Древняя Русь становилась для русского искусства тем же, чем Эллада и Рим для искусства Возрождения. Писать, говорить, думать по-русски стало потребностью и наслаждением.
Питая страстный интерес к отечественной истории, Александр III поддерживал исторические исследования, для чего основал Императорское историческое общество. Во время его царствования в моду наконец-то вошло свое, русское. Москва тогда украсилась своими самыми известными постройками в русском стиле: храмом Христа Спасителя, Историческим музеем и многими другими. Из-под кисти художников вышли главные шедевры русской исторической живописи.
Но, может быть, самая удивительная эпоха в истории Москвы наступила на рубеже XIX и XX столетий. Это был краткий миг, когда искусство, казалось, слилось с повседневной жизнью. По словам Александра Бенуа, «развитие индивидуализма и преобладание мистического начала красоты, породили… возрождение декоративного искусства, бывшего около ста лет в совершенном загоне». Возрождение декоративного искусства привело к возникновению стиля, само название которого обозначало современность: модерн. И если в Европе здания в этом стиле возводились больше для эпатажа, то в Москве он стал повальным увлечением, почти что архитектурной нормой.
Особую роль в становлении модерна сыграл кружок Саввы Мамонтова, объединивший таких выдающихся художников, как Коровин, Поленов, Васнецов, Врубель, Серов. Все они мечтали о создании жизненной среды, наполненной искусством и сохраняющей верность народным традициям. Жилище, все элементы быта – от мебели до посуды – поэтически мифологизировались. Как раз тогда и произошел окончательный разрыв с усадебным бытом московских особняков, Москва перестала быть «большой деревней».
Индивидуальное раскрепощение человека выразилось в свободе выбора внутреннего пространства и планировки. Разноплановость и удобство сочетались с поэтически осмысленной красотой. Художественный вкус стал так же престижен, как коммерческий успех. Один из московских миллионеров, братьев Рябушинских, например, говорил: «В моем доме все интересно: мои картины, мой фарфор, да, наконец, я сам. Мои привычки интересны».
Художественно-поэтическая атмосфера Москвы поражала иностранцев. Известный бельгийский поэт Эмиль Верхарн, посетивший Москву в начале 1914 года, восторженно писал: «Сколько умственного пыла, сколько сердечной теплоты чувствовал я посреди снега и холода! Во Франции и в Бельгии мы не имеем представления о гостеприимстве и теплоте, внимательности и сердечности Севера. Мы скупы на чувства, мы боимся быть открытыми в дружбе».
Источники меценатских вложений
Деятельность практически всех предприятий, основанных в начале XIX в. поселившимися в Москве старообрядцами, так или и иначе, была связана с обработкой льна, производством текстиля и, соответственно, его продажей.
Текстильные мануфактуры Михаила Рябушинского и Саввы Морозова одними из первых начали применять для обработки льна машинное производство. Это позволило им значительно повысить качество и ассортимент тканей, которые стали пользоваться огромным спросом на внутреннем рынке страны.
Так Морозовы и Рябушинские стали текстильными магнатами и мультимиллионерами.
Семья Третьяковых издавна торговала льняным полотном. К концу 40-х годов XIX в. Третьяковым принадлежало 5 лавок в торговых рядах между Ильинкой и Варваркой. В 50-х годах братья Павел и Сергей создали торговый дом под вывеской "Товарищество братья П. и С. Третьяковы и В. Коншин". В середине 60-х годов им удалось построить несколько льняных фабрик на окраине Костромы и учредить "Товарищество Большой Костромской льняной мануфактуры" с капиталом в 270 тыс. руб. Это производство и стало базой их меценатства и благотворительности.
Родоначальником династии Бахрушиных был Алексей Федорович (1800—1848), основавший в Москве кожевенное производство и имевший трех сыновей — Александра, Василия и Петра, которые учредили в 1864 г. еще и суконную фабрику. Сын Петра — Алексей (1853—1904), стал известным коллекционером, завещавшим свое состояние Историческому музею, а сын Александра — Алексей (1865—1929), финансировал строительство театра Ф.А.Корша, основал Первый в России Театральный музей — ныне Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина.
Для большинства меценатов XVIII–XIX вв. благотворительность стала практически образом жизни, чертой характера. Многие крупные банкиры и фабриканты были потомками купцов-старообрядцев и унаследовали от них особое отношение к богатству и предпринимательству. Исследователь московского купечества П.А. Бурышкин считал, что "само отношение предпринимателя к своему делу было несколько иным, чем на Западе. На свою деятельность они смотрели не только, как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые и смотрели как на выполнение какого-то свыше назначенного дела". "Богатство обязывает", — говорил банкир и предприниматель Павел Рябушинский.
У старых меценатов и коллекционеров был глаз, и это, наверное, самое главное — эти люди имели собственное мнение и смелость отстаивать его. Только человек, который имеет собственное художественное мнение, достоин называться меценатом, иначе это всего лишь спонсор, который дает деньги и верит, что другие их правильно используют. Так что право быть меценатом надо заслужить, деньгами его не купишь.
При этом благотворительная деятельность наиболее крупных и известных меценатов — С.Т.Мамонтова, П.М.Третьякова, А.А.Бахрушина и многих других — отличалась большим профессионализмом и именно поэтому принесла столь значительные результаты для русской культуры. Профессионализм в меценатстве это еще и обладание особым даром инициативы, интуиции видеть и делать то, что для отечественной культуры имело непреходящее значение. Профессионализм с этой точки зрения равен таланту.
Мотивы меценатской деятельности
Исследования показывают, что побудительные мотивы благотворительности и меценатства у российских предпринимателей были сложными и далеко не однозначными. Единой идеологической основы для совершения благотворительных поступков не существовало. В большинстве случаев одновременно действовали как эгоистические, так и альтруистические побудительные мотивы: присутствовали и деловой, хорошо продуманный расчёт, и уважение к науке и искусству, а в ряде случаев это был особый род подвижничества, восходящий своими истоками к национальным традициям и религиозным ценностям.
Религиозные побуждения
Нормы православной нравственности, ставившей во главу угла христианскую благотворительность, помощь всем нуждающимся, преобладали в среде русского предпринимательства и купечества. Даже те богачи, которые не были глубоко верующими, вынуждены были отчислять значительные суммы на призрение бедных и помощь культуре, дабы избежать обвинений в стяжательстве. Библейский тезис: «Не собирайте себе сокровищ на земле,…но собирайте себе на небе» — внутренняя потребность многих русских людей.
Патриотизм русских деловых людей
В массе своей российские торговцы, промышленники и банкиры не принимали активного участия в общественно-политической жизни страны. Но наиболее яркие представители отчётливо осознавали важность общественной деятельности. «Несомненно, что наше третье сословие, русская буржуазия, — отмечалось в газете российских предпринимателей «Русский курьер», — не ограничивая свою деятельность частными экономическими интересами и предприятиями, стремится завладеть общественно полезными делами и стать во главе местного самоуправления».
Большинство крупных русских купцов, промышленников, банкиров были настоящими патриотами в силу своей активности и социальной ответственности. Всегда чувствуя свою «русскость», они участвовали в событиях, определявших судьбу России, оказывали влияние на развитие культуры и искусства. Жертвуя значительные суммы на снабжение русской армии, на военные нужды в годы лихолетья, они проявляли глубокий патриотизм, содействовали процветанию в самые сложные периоды развития Отечества. Известно, например, что крупный предприниматель К.В.Крестовников пожертвовал на нужды Отечественной войны 1812 года 50 тыс. руб., а фамилия С.А. Алексеева «золототкацкого короля» (который является прадедом известного режиссёра К.С. Станиславского) в числе других благотворителей была выгравирована на мраморе Храма Христа Спасителя «за помощь на нужды ополчения 1812 г.».
Чувство высокой ответственности перед народом, Отечеством питало их гражданственность, призывало к подвижничеству на ниве благотворительности: они возводили церкви, школы, больницы, занимались собирательством и коллекционированием книг и картин, тратили деньги на удовлетворение культурных и просветительских потребностей страны. Например, Бахрушины на цели благотворительности пожертвовали в общей сложности более 5 млн. руб. Так, Алексей Петрович Бахрушин, завещая в 1901 году свои богатые коллекции произведений искусства Историческому музею, подчёркивал, что «в службе он не состоял и отличий не имеет». П. Третьяков, по словам И. Репина, "вынес один на своих плечах вопрос существования целой русской школы живописи. Колоссальный, необыкновенный подвиг". С. Мамонтов создал в Москве, писал В. Стасов, "на свои собственные средства русскую оперу", оказав неоценимое влияние на все русское оперное искусство.
Вместе с тем ведущие столичные меценаты активно коллекционировали и пропагандировали и западноевропейское искусство. И это не случайно; их патриотизм не мешал, а помогал правильно оценить достижения зарубежной культуры в их отношении к культуре российской.
Наконец, третья группа русских меценатов действовала, по-видимому, из желания получить социальные льготы и привилегии — чины, звания, ордена, дворянство. К концу XIX века в России существовало 27 жалуемых наград: 15 орденов и 12 чинов. Благотворительность часто открывала единственную возможность предпринимателям получить чины, звания и прочие отличия, которых иным путем (в частности, своей профессиональной деятельностью) добиться было практически нельзя. Так, все ордена I степени и Владимира IV степени (с 1900 г. — III степени) давали возможность получить потомственное дворянство. С этой точки зрения очень характерна история предпринимателя-благотворителя Л. С. Полякова (он вносил большие суммы на Румянцевский музей и Музей изящных искусств), получившего орден Владимира III степени и Станислава I степени и добившегося на этом основании дворянства.
Отношение общества: "причуды богачей" или жажда духовной жизни?
Стоит отметить, деятельность российских меценатов не всегда находила понимание современников. М.А. Морозов и С.Т. Морозов за свои коллекционерские и театральные интересы прослыли в купеческой среде чудаками.
Весьма неоднозначно относилась к меценатам и интеллигенция. "Все эти примеры великодушия и доброжелательства отдельных частных лиц на пользу своего народа, примеры, на которые нельзя довольно налюбоваться и перед которыми преклоняешься с глубоким почтением", — писал о меценатах известный музыкальный и художественный критик В. В. Стасов.
Однако режиссер В.И. Немирович-Данченко сетовал, что для получения денег на театр надо было: "…унижаться в гостиной … людей, которых мы, говоря искренно…, не уважали — ни их, ни их капиталов".
Вот что писал, например, А. П. Чехов о Савве Мамонтове, раскрывшем и поддержавшем таланты Васнецова и Коровина, Врубеля и Шаляпина: "Тип старых бар, заводивших с жиру "собственные" театры и оркестры, на Руси еще не вывелся. Раскройте житие железнодорожного барина г. Саввы Мамонтова и вы убедитесь в целости типа".
Художник А. Бенуа весьма нелестно отзывался о другом известном меценате, Н. Рябушинском, на деньги которого издавался журнал "Золотое Руно": "… мне продолжает казаться, что Рябушинский — скверна, что это истый хам, хотя и "разукрашенный" парчой, золотом и, может быть, даже цветами".
Илья Репин, после знакомства с собранием мецената Сергея Щукина заметил: "Мне хочется поскорее уйти из этого дома, где нет гармонии жизни, где властвует Новое платье короля…".
К сожалению, Октябрьская революция 1917 г. разрушила сложную систему благотворительности, заменив ее унифицированной сетью государственных заведений. С уничтожением частной собственности погибло как явление и меценатство. В 1920–1930 гг. почти все частные музеи, завещанные городу и стране, вопреки воле бывших владельцев были ликвидированы и их коллекции вошли в состав крупнейших музеев.
Для проявления душевной щедрости
Сбербанк 2202 2002 9654 1939
Мои книги на ЛитРес
https://www.litres.ru/sergey-cvetkov/
Вышла в свет моя новая книга "Суворов". Буду рад новым читателям!
Последняя война Российской империи (описание и заказ)
У этой книги нет недовольных читателей. С удовольствием подпишу вам экземпляр!
ВКонтакте https://vk.com/id301377172
Мой телеграм-канал Истории от историка.