Не было давно Мальцева в Москве — это мы помним. А как приехал, смотрит, ничего не узнает. Женщины переменились. Почти все молодые теперь щеголяют в объемных таких пальто, в штанах широченных. Шапки сидят на головках горбом, шарфы сугробом на плечах возвышаются. О ботинках и говорить нечего — тракторы, чисто тракторы, на гусеничном ходу.
Тут же живое, отягощенное излишними сведениями подсознание сказало Мальцеву, что тракторные заводы легко переделываются в танковые и наоборот. Но он таковую мысль отринул. Так, о чем, бишь, мы? О женщинах.
Ходил Мальцев по офису недоуменный. А потом модная девушка Ульяна Скалкина его просветила. Подсказала, что это стиль бохо называется. А одежда, так его поразившая — оверсайз.
Бохо так бохо, и бог с ним, решил Мальцев. Но что стало причиной?
Стал он в уме перебирать все, что связано там с женской одеждой. Вышло, что мода диктуется эпохой или наоборот. Серебряный век — модерн, вычурность, всего слишком. «Как декорум соблюсти», — вылезла из головы какая-то фраза, но Мальцев затолкал ее обратно. Так, война простота, утилитарность. Стрижки, кожанки, френчи, пиджаки. Зато потом — женственный нью лук с такой пышной юбкой... Так что тогда значит бохо, бог мой?..
И полез Мальцев за разрешением проблемы в интернет. Да не в научный или фольклорный круг лимбический вовлекся, хватит. В социальные дебри устремился.
А там, мама дорогая, папа не балуй! Одни больше не хотят рожать в борщ и представать встроенной функцией служанки. Другие вопят — ах, равноправие, ах, так! Идите в забой! Да не в запой - в забой, вы не понЯли! Где женщины-шахтеры, мушкетеры, нокаутеры, где Нобелевские лауреаты, внимательно спрашиваем.
Тут же их, понятно, шлют в роддом, с другой стороны баррикады ... Кто-то притом ратует за гостевой брак, другие за никакой... Третьи за патриархальность впрягаются.
Женщины не хотят жить с мужчинами, мужчины отказываются ухаживать за женщинами, — дошло до Мальцева. И все деньги друг у дружки считают. Одни стоимость работы по дому в уме суммируют, другие — тарелки на свидании. Да что тарелки — куски считают за дамой сердца. Чтобы после пополам поделить: не сердце и не даму, конечно. А счет из кафе.
- Вот оно что. Значит, — вслух высказался Мальцев. Закрыл компьютер и подумал, что пока отдыхал на воздусях не небесных, свобода какая-то пришла. Безразмерная, но не босая при этом. Свобода на толстой тракторной подошве.