В преддверии 78-летия празднования со дня победы в Великой Отечественной войне Московский Политех участвует в ежегодной акции Минобрнауки РФ «Научный полк». Очередной выпуск рубрики посвящен Никите Фаворскому, выпускнику Московского полиграфического института (МПИ, ныне – Московский Политех).
Институт графики и искусства книги Московского Политеха носит имя народного художника СССР Владимира Фаворского. Эта фамилия широко известна всем любителям российской живописи. Владимир Андреевич преподавал и во ВХУТЕМАСе (предшественнике МПИ), и в Московском полиграфическом институте.
Никита Фаворский – старший сын графика – пошел по стопам отца и матери, она тоже была художницей. Родился Никита в Москве в 1915 году, уже в 5-6 лет увлекся рисованием, создавая многочисленные композиции в разных техниках. В 1929 – 1930 годы выполнил первые заказные работы. Самая значительная из них – для сборника «Сами писали». В 1931 году его работы были представлены на художественной выставке в Иоганнесбурге.
С 1932 года Никита Фаворский учится в Московском полиграфическом институте. Его учителями были Павел Павлинов, Михаил Родионов, Андрей Гончаров и отец. Во время учебы пробует себя в разных техниках: гравюра на дереве, акварель и масло. Занимается также деревянной скульптурой и монументальной живописью. Никита много путешествовал, был в Сибири, в Забайкалье, на Севере, на Кольском полуострове, в Горьком на автомобильном заводе. По мотивам этих поездок он создал серии акварелей, рисунков и гравюр. В 1938 году окончил институт. Его дипломной работой стали иллюстрации к «Капитанской дочке» Александра Пушкина. Художник много работал после выпуска.
Никита Фаворский не подлежал призыву из-за порока сердца, но после начала Великой Отечественной войны записался в народное ополчение, служил сапером и пропал без вести в боях под Москвой в октябре 1941 года в возрасте 26 лет.
Вот строки из писем к друзьям, однокурсникам и знакомым, написанные из саперной части народного ополчения.
Из письма Александре Феликсовне Билль с фронта (2 сентября 1941 года):
«Если ты получила мое сентиментальное письмо…, то знаешь, что я нахожусь в Смоленской области в ополчении, живу в лесу, работаю. О фронте узнаем из газет. Может быть, и нам придется видеть врага. Я думаю об этом с любопытством и страхом, страшно не то, что могут убить (хотя и это имеет значение для меня), а то, как сумеешь повести себя в трудных обстоятельствах. Ну это как Бог даст, я не унываю. (…) Пишу в шалаше на соломе, погода пасмурная, ветер шумит в елях, дождь, вечереет.»
«Служба есть служба – работать приходится как следует; я – сапер» (12.VIII.1941). «Я не рисую, времени нет; это слишком приятное занятие для этого времени. Но рисовать еще собираюсь» (2.IX.41). «Сидеть дома, ловчиться с работой, слушать разговоры о войне мне стало невтерпеж. Чувствовал себя не в своей тарелке» (14.IX.1941).
В письме к отцу он говорит о гражданском долге художника:
«Милый папа, будь здоров ты и все наши. Я живу благополучно. Твои оба письма я получил, даже и то, что с неверным адресом. Ты спрашиваешь, удовлетворен ли я? Пожалуй, что да. Я не знаю, что бы я делал сейчас в Москве. Мне кажется, что время сейчас слишком суровое, чтобы делать такое приятное и тонкое дело, как наше искусство. Я, конечно, говорю о себе, так как то, что ты делаешь, всегда найдет себе место и в настоящее время. Я, конечно, чувствую себя убежавшим от искусства, но я вижу новые для меня вещи, получаю новые впечатления, много работаю. Думаю, что мне это будет на пользу и как художнику» (16.IХ.1941).