Дневник кота Василия. Часть 29
13 апреля.
Мы всё также живём за городом.
Миссис Умелые Ручки вернулась домой с тремя уродливыми, бесформенными комками сухой грязи.
(Я не шучу. Комья высохшей грязи, полые внутри. Цвета детской неожиданности.)
— У меня не было холста, — объяснила она. (Холодный взгляд в мою сторону.) — Пришлось пойти на гончарное дело.
Гончарное дело?
Это где горшки лепят? Ночные горшки — вот что ей по уму, если желаете знать мнение талантливого котика, автора работы «Буйство красоты».
Я толкнул один вздутый ком лапой.
Ай-яй-яй! Он рассыпался на мелкие осколки, не успев даже удариться о землю.
— Вася! — сказала она. — Ну как ты мог! Сперва извазюкал чистый холст, а теперь разбил самую красивую цветочную вазу.
Красивая цветочная ваза? Я вас умоляа-а-аю! Ни капельки не красивая. Это грязь со дна болота. И если что-нибудь упадёт в глубины этой кривобокой, в горбах и ямах, тары, его оттуда уже не выцарапаешь.
Она осторожно поставила две оставшиеся вазы на полку.
— Ну вот, — сказала она. — Отсюда даже Василий не сможет их сбросить.
Крошечный совет: не бросайте вызов котам. Мне пришлось приложить некоторые усилия. (Я был не в лучшей форме.) Но в конце-то концов… В конце концов мне всё же представился случай запрыгнуть на полку.
Те две вазы оказались ещё страшнее первой, по чистой случайности упавшей на пол. Все в натёках — как спереди, так и сзади. А у одной снизу на днище было что-то наподобие бородавки, и из-за этого вся ваза раскачивалась, чуть только её тронешь.
Ой!
Рад был бы вам сообщить, что она разлетелась на тысячи осколков. (Это бы здорово прозвучало, очень поэтично.) Но бока у неё были такой толщины, что развалилась она всего-то на две части.
Ну ничего. Не судите меня строго. Она же всё-таки разбилась.
Уже минус две.
Осталась одна.
Последняя уродливая ваза
Оказывается, не только мне не нравились эти уродицы. Оказывается, не я один мечтал от них избавиться. На следующее утро иду себе как обычно в гостиную и обнаруживаю Этого на диване рядом с моим солнечным пятном.
Он посмотрел на меня как-то по-новому. Поначалу я не распознал этого выражения, но потом… Хм… Он что, рад меня видеть?
Фантастика? Или этому есть объяснение?
Он дружелюбно протянул ко мне руку:
— Иди сюда, котя. Ко мне, котя.
Ничего себе заявочки! «Иди сюда, котя»? Никогда не замечал, чтобы этот человек страдал без моего общества. И что-то не припомню, чтобы я часами нежился у него на коленях.
В жизни такого не было.
Ему явно от меня что-то нужно. Я мельком огляделся и…
Ву-а-ля! Он переставил Последнюю Уродливую Вазу на кофейный столик. Ага! Так вот на что он рассчитывал! Что сегодня я проделаю это ещё раз, «на бис»: один тычок маленькой мягкой лапкой, огорчённый «Упс!» — и свежеиспечённая ваза отправляется прямиком в мусорное ведро.
Не то чтобы я не предпринимал попыток. Эта последняя была особенно страхообразна, бедняжка. Без неё мир станет краше. Уж если совсем начистоту — даже осколки будут смотреться симпатичней, чем эта кошмарная глыба.
А я — домашнее животное, призванное украшать дом всеми силами и способами.
Я поднял лапу — мол, командуй: внимание, приготовились, пуск…
И тут он совершил большую ошибку.
— Правильно, — сказал он. — Хороший мальчик.
«Хороший мальчик»? За кого он меня принимает? За глупую псину?
Я холодно, очень холодно посмотрел на него и мигнул. Если бы не половая тряпка вместо мозгов, он бы понял, что это означает. А именно:
«Извините. Кто из нас двоих похож на дрессированную собачку? Я, что ли, когда-нибудь тебя слушался? Нет, никогда. Приходил, когда ты меня зовёшь? Нет, я хожу куда сам пожелаю. Я — кот.»
Уж кто здесь отменно выдрессирован — так это ты. Когда я проголодаюсь, мне стоит лишь покрутиться у тебя в ногах (ну давай, споткнись и хряпнись на пол) — и ты открываешь банку. Когда хочу погулять, я становлюсь у выхода и вою, будто меня сейчас стошнит, и ты уже тут как тут, открываешь дверь.
Ну и кто из нас должен говорить «Хороший мальчик», а, скажи?
Вот именно. Не ты. Я.
Конечно, существует множество способов выразить свою мысль. Я выбрал метод уклончивой головоморочки — «да» и «нет» не говорить. Держал его на крючке, вскакивая на столик и снова спрыгивая. (Какой же он лицемер, а! В другой день он бы меня моментом согнал.) Каждый раз я проходил всё ближе к вазе, касался бочком, протягивал лапу, как бы норовя сбросить этот неприятный образчик гончарного искусства. На что он и рассчитывал.
Я даже немного подтолкнул её, и она покачнулась.
И почти упала.
Почти.
Но не упала.
— Ну давай же, — упрашивал он. — У тебя получится. Ты же достаточно неуклюж.
Что? Неуклюж? Так-так… Вот, значит, что выясняется. Я мог бы ему объяснить, что ни одна вещь в этом доме не упала без моей на то воли. Если это я, конечно, ронял, а не кто-то из домашних. Называйте нас, котов, умными. Называйте коварными. Называйте виновниками кошачьих концертов.
Но никогда не называйте нас неуклюжими.
И вдруг он бросил притворяться. Сменил тактику.
— Ну же, — вкрадчиво заворковал он. — Разбей её, сделай мне приятное. Пожалуйста. Милый котик. Милый, милый котик.
Да как он посмел! Нет, вы представьте! Пять лет мы прожили с ним под одной крышей, и после всего он называет меня «милым».
Это оскорбление.
Еле удержался, чтобы не расцарапать ему рожу. Но нет, я придумал месть тоньше и изысканней. Вытаращил глаза и вздыбил шерсть. Изобразил сценку «Вижу в дверях привидение». (Я в этой роли хорош, очень хорош.) А потом для большей достоверности стал пятиться на кофейном столике, пока не свалил красивую фарфоровую плошку, которую он обожает. Плошка разбилась, а монеты, которые он в неё собирал (это у него такое хобби), раскатились по полу.
Он ползал по всей комнате, собирая деньги, когда в дверь позвонили.
Сосед. Как всегда, распространяет билеты вещевой лотереи.
— Простите, — как всегда, ответил Этот, — к сожалению, у меня нет мелочи.
Сосед в изумлении уставился на гору монет в ладонях папочки.
— Этого как раз хватит, — сказал он. — По крайней мере, на один билет. А приз шикарный, вашей семье он пришёлся бы весьма кстати. Новая машина.
(Ясное дело: не только нас, котов, достал надрывный кашель и чих жестяной бедолаги по часу, а то и по два всякий раз, когда кто-нибудь из этой семейки соберётся выехать со двора на авто.)
Ну и что было делать Этому? Пришлось купить билет, иначе на всю округу прослывёшь скрягой. Проводив гостя, он вернулся, злой и недовольный.
Ну куда это годится? Пусть берёт пример с котов — мы-то в любых обстоятельствах сохраняем достоинство. И я с достоинством отодвинул последнюю вазу-уродину от края стола на самую середину. Уж оттуда-то её никто случайно не столкнёт.
После чего задрал хвост и вышел.
14 апреля.
Так началась наша игра в кошки-мышки. (Угадайте, кто был мышкой.) Он вернул уродинку на полку, дабы Многообещающая Художница ничего не заподозрила, но всё так же мечтал от неё избавиться (нет, что вы, от неё — в смысле, от вазы). И при этом остаться мистером Сама Невинность: мол, если что, он сможет поклясться, положив руку на Библию, что вазу разбил не он.
В течение нескольких недель он перепробовал все способы. Реально все!
Сперва подлизывался и упрашивал. Ну, как-как. Примерно так: «Славный котик. Добрый котик. Не окажешь ли мне одну небольшую услугу?»
(Как говорила моя бабка: «Передай, пожалуйста, бумажный пакет. Меня сейчас стошнит».)
Потом закинул меня на полку и стал подталкивать к преступлению. Вот-вот. Именно подталкивать — не фигурально, а натурально, сзади. (Царапины у него до сих пор не зажили.)
Потом извазюкал вазу сметаной, надеясь, что я окажусь настолько жадным, что полезу её облизывать и в процессе случайно подвину.
Ну не глупо ли? Сметана? На полке? Вот уж я повеселился, катался на этой сметане по всей полке, швырялся каплями. Он потом три дня ковёр отмывал.
В ту неделю я много времени проводил на воздухе, развлекаясь тем, что дразнил соседского мальчишку. Всякий раз, как бедолага выходил за ворота, сжимая в руке записку от матери, я выскакивал из куста остролиста, растопырив все четыре лапы, словно наткнулся на невидимую стену прямо у него перед носом.
Ребенок вопил, ронял записку — и бегом домой.
Я загонял записку под куст (избавляясь от улик) и шёл на стену дремать дальше.
Может, и глупая игра, зато весёлая. К тому же помогала скоротать время, пока Этот драил ковёр.
Как-то возвращаюсь и обнаруживаю, что мой противник по Борьбе за Последнюю Уродливую Вазу придумал ещё более изощрённую хитрость.
Он бросил в неё прекрасную свежую креветку.
— Взять! — каркнул он. — Ну, как тебе такой ход, а, Вася ? Сможешь достать, не свалив вазу?
Меня брали «на слабо». Если я что и люблю в этом мире, так это креветки. Но потом я подумал: никто, даже такой скряга, как Этот. не станет покупать одну креветку. Где-то должны быть остальные!
И я забрался в кладовку и, представьте, нашёл их — лежат себе в пакетике, спрятанные от Этой , и ждут. Этот припас их для секретного перекуса, запланированного на вечер.
Вот как всё отлично сложилось. Мне больше досталось! А он может съесть ту, из вазы.
Всем спасибо! На канале очень много видео со спасёнными животными. Подписка и лайк помогут каналу!