Никто не понимал, как Всеволоду удается ей забивать.
«Игрок-легенда — это самая верная и емкая характеристика Всеволода Боброва, великого форварда и нашего футбола, и нашего хоккея. Не буду говорить о футболе — о Боброве-футболисте написано немало. В хоккее же… В начале одна лишь цифра: в среднем за матч Всеволод забрасывал не менее двух шайб — и сегодня в этом ему нет равных!» — восхищался прославленным форвардом Анатолий Тарасов.
Всеволод Бобров был одним из лидеров сборной СССР. После матчей с советской командой иностранные хоккеисты частенько приходили в раздевалку противника с одной лишь целью — посмотреть клюшку героя этого текста. Вокруг главного орудия труда Боброва постоянно ходило множество легенд и баек. Многие игроки даже со скамейки запасных замечали, что крюк у клюшки Всеволода отличался от остальных. И когда легендарный форвард давал потрогать ее всем желающим, то те поражались — им было неудобно ее даже просто держать в руках, не говоря уж о том, чтобы выйти и сыграть ей в хоккей. Особенность крюка Боброва заключалась в его длине, которая составляла порядка 32 сантиметров. Главный тренер ЦСКА и сборной СССР Анатолий Тарасов говорил, что Всеволод — уникум, поскольку такой клюшкой во всем мире играет только он. Учитывая международный опыт Анатолия Владимировича, можно поверить ему на слово.
Как писали и рассказывали современники Боброва, этой неудобной для всех клюшкой он был способен творить настоящие чудеса. Легенда советского хоккея забрасывал шайбы на любой вкус — прямо во время обводки, сразу после передачи, из-за ворот, с пятака и даже с лета. При этом голкиперы соперника прекрасно знали, что от Всеволода можно ожидать чего угодно, поэтому в моменты его выхода на лед были сконцентрированы как никогда. Но это все равно не помогало им найти противоядие против мастерства героя этого текста.
«При обводке Всеволод очень любил далеко отпускать от себя шайбу. Настолько далеко, что любой другой потерял бы контроль над нею. Соперник обычно «клевал» на это — бросался к вроде бы потерянной Бобровым шайбе, а он тут же этим умело пользовался. Уникальная клюшка, конечно, свою роль в этом играла, но главным было редкостное мышечное чувство Всеволода: клюшка была продолжением его руки, его нервов. Все зависело от того, как реагировал на движение Всеволода противник — высочайшая техника владения шайбой позволяла Боброву менять намерения в последний момент, когда обычный игрок изменить что-либо уже был не в состоянии», — говорил Анатолий Тарасов.
У Боброва фактически не было слабых мест. Поэтому помимо фантастической техники владения клюшкой он мог похвастать сумасшедшей скоростью. Причем Всеволод был хорош как в коротких рывках, так и на длинной дистанции. В советские времена у форвардов крайне редко встречался такой микс — большинство владели либо стартовой, либо дистанционной скоростью. И Бобров обожал пользоваться своими преимуществами — зачастую он обходил защитников не только за счет прекрасных рук, но и с помощью разницы скоростей. Стоит лишь нападающему притормозить, чтобы спровоцировать защитника на движение вперед, как в ту же секунду доверчивый оборонец оставался не у дел и лишь смотрел вслед уносящемуся к воротам Боброву.
Все тренеры и партнеры Всеволода всегда повторяли: у него не было особенного дара или таланта. Все, чего он добился — результат кропотливого труда и бесконечных тренировок.