- Солги мне, пожалуйста. Скажи, что любишь, скажи, что не бросишь, скажи, что я тебе дорог! - читалось, нет, кричалось в его глазах. Его глаза кричали и умоляли. Сам он, нервно трогая непослушный начес на голове и перебирая шнуровку толстовки, сидел на краешке скамейке и и глядел на девушку.
Она старалась отвлечься от тяжелых мыслей. Ходила по бордюру, прыгала в "классики", пинала камушек, тщательно стараясь не подходить близко к скамейке, на которой сидел ее молодой человек.
Она его не любила. Он ей даже не нравился. Она просто хорошо к нему относилась. Он был славный парень, спокойный, умный, но очень замкнутый. Сначала их посадили вместе. Потом они начали понемногу общаться. А потом он признался ей в чувствах.
А что она? Она не смогла отказаться. Ей было так стыдно и жалко его. Она бы посчитала себя тварью, если бы "отшила" его. Он же будет страдать! Парни такие ранимые... Даже больше, чем девушки. Она бы не простила себя.
Поэтому фальшивила, лицемерила. Врала ему и себе в первую очередь.
Они встречались не очень долго - где-то три месяца. Стоп? Три месяца лжи и неискренности - да нет, долго. Очень долго и мучительно.
Вымученные улыбки, отсутствие мурашек при его прикосновениях, холодные льдинки в глазах при пересечении взглядов. А как же волнующие мыли по ночам? Они были не о нем. Хотя думала она много - в результате такого подлого, долгого обмана со сном у нее было плоховато.
Слушай, ты мне не нравишься... - наконец повернулась она к нему, спрятав мокрые, слегка дрожащие руки за спину. Рыжие волосы спали на лицо, закрыв стыдливые глаза. Она молчала, ожидая его реакции.
Ее заявление не было для него неожиданном. Он понимал все с самого начала. Но предпочел купаться в сладкой лжи.
Он неопределённо мотнул головой, встал со скамейки, слегка покачиваясь, затем слегка пнул бордюр, заскочил на него и, стараясь сохранять равновесие, неуверенно пошел на выход из парка.
Она стояла и смотрела ему вслед. Стоптанные конверсы, разрисованный скейт в руках - они вместе его разрисовали. Чехол с укулеле за спиной, горлышко от Липтона торчит из кармана мешковатых джинс...
Чувства были смешанные. Вот так брать и обманывать человека три месяца. А потом - просто сломать его полностью.
Ей было и тошно, и легко одновременно. Самые странные ощущения в мире.
Когда тебя одновременно и отпускает, и становится легко, и в то же время как-то тяжело и неуютно, и плющит, плющит, тянет к земле.
Теперь она свободна. Но это отвратительное чувство обмана, липкой лжи еще нескоро уйдет от нее. А может, будет преследовать всю жизнь...