Любови Васильевне было почти семьдесят. Она давно жила одна. С мужем разошлась много лет назад, дети выросли и разлетелись. Первое время, тосковала она, плакала. Дом, прежде наполненный суетой и разговорами, опустел и затих. Потом привыкла, даже начала получать удовольствие от одиночества, хотя ни себе, ни детям в этом не признавалась. Но иногда, нападет на нее грусть-тоска, думает она, вспоминает. Время-то как быстро прошло! Совсем недавно молодая была, шустрая. Детей одна поднимала, на двух работах работала и все успевала. А сейчас, на пенсии, мало что удавалось сделать. То здоровье не позволяет, то не хочется, апатия какая-то, будь она не ладна. А скоро праздник. И убрать надо, и куличей напечь и яичек побольше накрасить. Потом, спохватится, в который раз. Да кому все это нужно?! Дети, конечно, не придут. В будни так наработаются, что в выходные не до матери им.
Так проходила ее жизнь. Казалось, нечего уже ждать. Доживай себе потихоньку, сколько отпущено. Но одна неожиданная встреча дала Любови Васильевне понять , что жизнь продолжается. Встретился ей старый знакомый. Давно они не виделись, разговорились. Выяснилось, что Николай уж пять лет, как вдовец. Живет один, сын в Москве, внуков нет. Совсем тоскливо ему. Одно развлечение-телевизор.
Жил Николай совсем недалеко от Любовь Васильевны и, как-то незаметно, стали они встречаться каждый вечер, прогуливаться в соседнем парке. Ходят неспешно по узеньким тропинкам, говорят и наговориться не могут. Любовь Васильевна снова почувствовала себя интересной женщиной. Губы подкрашивать начала, глазки подводить. И кавалер ее всегда приходил чисто выбритый, от него вкусно пахло одеколоном. Однажды, Николай пришел смущенный и особенно нарядный, с цветами. И, наконец, решившись, предложил Любовь Васильевне расписаться и переехать к нему. Любовь Васильевна опешила. Как всякая женщина, она понимала, что нравится Николаю, но такого предложения не ждала. Что дети скажут, соседи, знакомые?!. Рехнулась бабка, на старости лет! Стыдно... Куда ей замуж, курам на смех... Боялась Любовь Васильевна об этом и думать. Когда молодая была, ни за кого замуж больше не пошла, хоть и не раз предлагали, было дело. Ради детей жила, только чтоб им хорошо было. А теперь, дети сами по себе, не до нее им. Уж доживать ей, видно, одной. Нечего и думать! Стыдно... Сказала Николаю, но он не отступался, уговаривал, убеждал.
В один из визитов дочери, Любовь Васильевна все же решилась, рассказала ей про Николая. Сказала осторожно, между делом. Неловко было. Дочь удивилась, а внучка, языкастая девчонка, хохотнула: -Ты чего, бабуль? В твоем возрасте, о вечном уже думать надо! Во дает! - добавила внучка и вышла, не желая больше принимать участия в дурацких разговорах. Дочь молчала и Любовь Васильевна молчала, уже и не рада была, что затеяла этот разговор. Стыдно было. Бабка, бабка, а туда же! Любви захотелось...
-Мама, ты извини, конечно,-начала нерешительно дочь -но к чему сейчас это все? В твоем возрасте... Кто этот мужик? Наверняка аферист! - голос дочери становился все тверже - Правильно, сейчас он тебя, наивную, облапошит, а нам потом судиться с ним!
-Зачем же вам с ним судиться, дочка? - недоумевая спросила Любовь Васильевна.
-Зачем?!! - дочь сорвалась на крик - Да затем, что он основной наследник будет. Все под себя подгребет, а нам что?! Ты вообще о нас подумала?! Любовь у нее! Мама, о боге уже думать надо! Все детство боялись, что ты отчима нам притащишь, но тогда-то понятно, ты еще молодая была. А сейчас? Ты вспомни, сколько лет тебе! В паспорт загляни, если забыла - дочь уже кричала, с перекошенным от злости лицом - Гуляет она, с кавалером! Нормальные бабки с внуками сидят, носки вяжут! Хватит! Нечего нас перед людьми позорить!
Любовь Васильевна ошарашенно смотрела на дочь и не могла ей возразить, не смела. Дочь, высказавшись, ушла, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда в серванте и что-то грохнулось в прихожей. Любовь Васильевна сидела застыв, будто каменная. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Потом вдруг глухо стукнуло и остановилось.
Через пару дней ее обнаружила дочь. Дети повздыхали, поохали и мать схоронили. А дочь подумала: "Хорошо, что мать расписаться с этим аферистом не успела!"
Еще истории автора.