Ветер с юга стремительно усиливался, но прикрывающие нас высокие берега не давали разгуляться высокой волне. Отдали оба якоря, вытравив при этом больше длины якорь-цепи, чем требовалось на такой глубине. Выбрали по максимуму буксирный трос, нос сейнера почти уперся в нашу корму, имевшую специальную форму для буксировки судов во льду "на усах". По внутренней трансляции старпом передал распоряжение капитана о запрете на выход за внешний контур по погодным условиям.
Ужин экипаж провел в идеальном комфорте. Палуба была ровна, компот из стаканов не выплескивался, котлеты, вылетевшие из тарелки, не нужно было ловить на полпути от стола до палубы.
Давление продолжало падать. Ад начался через час. Первый удар ветра сотряс судно гигантским молотом. Затем, переждав, и как будто насладившись произведенным эффектом, ударил ещё и ещё, и ещё. Наглухо задраив иллюминаторы в своей каюте, проверил их в каюте второго радиста, расположенной рядом, и поднялся на мостик, сначала заглянув в радиорубку. Эдик взглянул на меня вопросительно:
- Всё нормально, постою на мосту, пообщаюсь с господами навигаторами, - ответил я на не прозвучавший вопрос, прикрыв дверь.
Вся штурманская команда была на мостике. Ветер неистово свистел в оснастке и антеннах, корпус содрогался от его мощных непрерывных ударов. Высокая надстройка ледокола парусила и играла против нас. С обоих пеленгаторов непрерывно брались пеленги на береговые цели, их дублировали два радара.
- Есть изменение пеленга! - последовал доклад второго помощника.
- Пеленг меняется, - вторил ему третий помощник.
- Да вижу, вижу, - это уже капитан, стоящий у правого радара. - Старпом, а ты чего молчишь? Мы поехали, а ты остался? - разрядил он напряжение, - не стесняйся, здесь все свои!
Капитан повернулся ко мне:
- А ты чего такой скромный стоишь? Ты Юниориенту радиограмму скинул, что место стоянки поменяли? Или мне все напоминать надо? Давай шустро, одна нога здесь, другая тоже здесь.
В вахтенном журнале нашел отметку о постановке на якорь, вписал координаты в стандартный текст о задержке прибытия ввиду плохой погоды. В радиорубке Эдуард записывал очередное штормовое предупреждение с префиксом безопасности. Перегнувшись через его плечо, нажал кнопку включения средневолнового передатчика. На табло сразу появились две надписи "НЕИСПРАВНОСТЬ" и "АНТЕННА". Радист дописал текст и вопросительно посмотрел на меня:
- Что делать будем?
- Без разрешения капитана выход за внешний контур запрещен, – ответил я и отправился докладывать на мост.
- Сан Палыч, пока передать не могу, проблема с передатчиком, надо смотреть, что с антенной, пойду на палубу, гляну.
- Один не ходи, возьми своего второго. И очень осторожно!
- Хорошо, сделаю.
Забрав на мосту два дождевика, снова появился в радиорубке.
- Ну что, нам пора на подвиг. Готов? – и не дожидаясь ответа добавил, – а впрочем, кто ж нас спрашивать будет, такой подвиг кроме нас делать некому.
Совершенно некстати вспомнилась беседа с кадровиком: «Надо же, как накаркал, получается….»
Выйти за внешний контур с палубы мостика не получилось. Напор ветра был настолько мощен, что два, совсем не маленьких мужчины, упираясь всеми конечностями, не смогли открыть дверь, прижатую массой воздуха. Вышли через правую бортовую дверь главной палубы. Боцман - здоровенный мужик, которого за глаза называли Сталлоне за рельефную мускулатуру, страховавший нас, дверь удержать не смог, и она гигантской кувалдой ударила по внешней переборке.
Выбирались на палубу пригнувшись, а затем, встав на четвереньки, стараясь максимально уменьшить свою парусность. В таком же положении пришлось пробираться до трапа наверх, пряча лицо от водяной пыли, бьющей по лицу с остервенелостью пескоструйного аппарата. На трапе было уже легче, надстройка прикрывала нас.
Не выходя на пеленгаторный мостик, попытался определить, что случилось с антенной главного передатчика. Не получилось - ее просто не было видно в неистово летящей в свете внешнего освещения водяной массы. Сверху падали тонны воды тропического ливня, снизу морскую воду поднимал ветер, срывающий верхушки волн и всё это неслось горизонтально с неистовой скоростью. Дышать тоже приходилось водой.
Надо было подниматься выше. Помогая и поддерживая друг друга, цепляясь за леера трапа, смогли выглянуть за срез пеленгаторной палубы. Антенна не была оборвана. Пеньковая растяжка, которой она была растянута, провисла и кольца, прижатые напором ветра, плотно касались оттяжки мачты. Надо было добраться до основания мачты, на которой крепился конец растяжки и натянуть его.
Ползком вдоль леера добрался до кратчайшего расстояния. Эдик пробирался вслед за мной. Подождал, пока он поравняется.
- Я сейчас проползу до мачты, ты жди здесь. Встань, облокотись спиною на леер и жди. Когда начну подниматься, одной ногой упрись мне в спину, чтобы меня не сдуло, - кричал я радисту в ухо, чтобы он мог меня услышать. - Ты меня понял? - он закивал и начал подниматься.
Я пополз к утке, на которую была намотана растяжка. Приподнялся. В спину уперлась нога радиста. Рывком уцепился за утку и всем телом повис на растяжке. Медленно она начала поддаваться, натягиваясь всё больше и больше. Отпустил руку, которой держался за утку. Мгновенно меня развернуло ветром, оторвав ноги от палубы и едва не вывернув плечо наизнанку. В спину еще что-то уперлось, стало легче. Распутал витки оттяжки, несколько раз перебрал руки, натягивая ее всё сильнее и сильнее. Когда слабина совсем исчезла, начал накладывать восьмерки на утку. Закрепил. Отпустил руки, опустился на корточки на палубу и не оборачиваясь назад, махнул рукой, подавая знак радисту. Опора исчезла. Ветер тут же перекатил меня через голову к лееру и упер в него.
Знаком показал Эдику направление и пополз вслед за ним. По трапу пришлось спускаться спиной вперед, пригнувшись к балясинам трапа и снова изо всех сил цепляясь за леер. На главной палубе ветер уже помог нам добраться до нужной двери. Боцмана не было, справились сами. Ветер или ослаб, или поменял направление, но дыхание уже не сбивал и не пытался разорвать легкие своими мощными порывами.
Несмотря на длинные, по щиколотку дождевики, мы оба промокли до исподнего. Отправил Эдика переодеваться, сам тоже заскочил в свою каюту. Встретились через пару минут в радиорубке.
- Ты лицо свое видел? - было первое, что спросил меня радист, - тебя как крупной наждачкой натерли.
- Эдик, ты на свое посмотри, можно подумать, что мы на разных пароходах работаем, - лицо у него было красное, в мелких кровяных точках. - Ты, когда меня развернуло, чем удерживать стал?
- Второй ногой, опёрся о леера спиной, руками держался.
- Молодец, вовремя, я думал, что руку оторвет.
Передатчик включился нормально. Частоты японского радиоцентра Фукуока были знакомы. Настроив передатчик и приемник, пошёл на мостик уточнять координаты стоянки.
Обстановка на мостике изменилась. Было включено освещение на баке и сквозь стену несущейся воды у брашпиля угадывались фигуры боцмана и старшего матроса. Дождевики их парусили и мешали действовать. Старший матрос удерживал боцмана у стопора таким же способом, каким Эдик удерживал меня несколько минут назад.
- Семёныч, до жвака-галса трави, до жвака-галса! - кричал в микрофон "Березки" капитан.
Зацепился глазами за датчик контроля оборотов винта - все три работали на "полный вперёд". Старпом стоял у радара, не сводя с экрана глаз.
- На сколько стащило?
- Пока на милю, тащит на противоположный берег. Уже минут пятнадцать все движки молотят. Дрейф все равно продолжается, - негромко ответил старпом.
Подошёл к капитану, напряженно следящему за действиями боцмана.
- Антенну поправили, готов к работе.
- Подожди, начальник, дай Бог выбраться сейчас. По лоции здесь ровное дно, цепляться не за что, уже минут пятнадцать сносит. Повезёт – зацепимся за грунт, отстоим тайфун, тогда уже и не надо будет. А если нет, то и подавно.
Боцман с бака показал скрещенные руки, давая понять, что якорь-цепь вытравлена до упора.
- Хорошо, переодевайся и жду тебя на мостике, - капитан повернулся ко мне, - будь в радиорубке, оба передатчика держи включенными, в любой момент могут понадобиться.
- Ясно, - я кивнул и ушел к себе. Лишние на мостике сейчас были действительно лишними.
- Ну что, совершил подвиг? Теперь – отдыхать, - сказал Эдику, входя в радиорубку, - мне все равно здесь сидеть, иди отдыхай. Нужен будешь – позову.
На частоте бедствия и вызова творилось невообразимое. Где-то в Филиппинском море звучали сигналы SOS, китайские мощнейшие радиостанции забивали всё и всех, японцы передавали предупреждения одно за другим, мешая друг другу. Изредка прорывались средневолновые позывные Владивостока, Находки и Холмска тоже со штормовыми предупреждениями. Тайфун накрыл собою всё Японское море - от Цусимы до Татарского пролива.
Вспомнил, что на мостике есть репродуктор сигналов из радиорубки - в хорошую погоду и, когда позволяла навигационная обстановка, стало традицией баловать вахтенных штурманов музыкой, передаваемой, отнюдь не советскими радиостанциями. Щелкнул тумблером, коммутируя дежурный приемник и, не привлекая к себе внимания, прокрался на мостик.
Дрейф в сторону северного берега не прекратился. Задержавшись у левого радара, увидел, что мы уже пересекли середину бухты и продолжаем медленно смещаться. Капитан со старпомом, стоя у лобового иллюминатора, обсуждали возможность отдачи буксирной линии. Сейнер помогал ветру тащить наш ледокол в сторону приближающегося берега. Была надежда, что, избавившись от него, нам станет легче сопротивляться напору урагана.
- Семеныч! - принял решение капитан, - как у нас кормовая лебедка, если сильно раскрутит, не рассыпется? Попробуем избавиться от прицепа.
- Сан Палыч, я сразу на полную стопора отдам, - мгновенно откликнулся боцман от противоположного борта.
- Добро, бери старшего - и вперед. Да, не забудь: стопора отдашь - сразу долой оттуда, лебедку раскрутит и когда трос из барабана выйдет - хлестнуть может. Будет возможность - поднимись палубой выше. Нет - придешь сюда.
- Понял, минуты через три буду там.
Через несколько минут боцман и старший матрос появились у кормовой лебедки. Открутили стопор, удерживающий буксирный трос в кормовом клюзе. Затем в четыре руки отдали стопор буксирной лебедки и поднялись палубой выше. Освобожденный сейнер начал удаляться от нас. Сначала медленно, затем, быстро набирая скорость, скрылся в штормовой темноте.
Вой и визг барабана лебедки, раскрученного до скорости, на которой она никогда не вращалась, был слышен даже на мостике, он перекрывал гул урагана и грохот несущейся воды, расстреливающей надстройку. Восемьсот метров стального буксирного троса кончились неожиданно быстро. Напоследок его конец, вылетев из барабана, хлестнул по клюзу, затем по фальшборту, оставив вмятину, и исчез в кипящей воде за кормой.
Вода за бортом действительно кипела. Волн не было. Всё, что было чуть выше двадцати сантиметров, срывалось бешенным ветром и исчезало белой пылью. Ветер продолжал усиливаться и выхлестывать жесткой метлой поверхность воды.
- Дед, еще оборотов можешь добавить? - в микрофон "Березки" спросил капитан.
- Палыч, так электродвижение же у нас, напругу больше как дать? - ответило машинное отделение голосом старшего механика, - никак, - дед сам ответил на свой вопрос и добавил: - Три движка, как и были - в работе.
- Да помню, не склеротик пока. Только, как несло, так и несет, и ветер сильнее стал. - Капитан вставил микрофон в фиксатор.
- Игорь, попробуй из-за надстройки руку с анемометром высунуть на ветер, замерь скорость, - обратился он ко второму помощнику. Надев плащ и накинув капюшон, тот вышел с мостика на внутренний трап. Вернулся неожиданно быстро.
- Сан Палыч, гляньте, - протянул капитану руку с зажатым в ладони анемометром - прибором для измерения скорости ветра, - только поднял - сразу чашечка улетела, даже раскрутиться не успел.
- Когда выберемся, не забудь акт на списание сделать. Сейчас поменяй третьего, продолжай каждые десять минут на карте нашу точку отмечать. Третий, давай на правый пеленгатор. Чиф!
- Здесь я, - от левого радара откликнулся старпом
- Дистанцию и пеленг сейчас и каждые десять минут второму, - капитан подошел к радару и пальцем показал, - вот на этот мыс и на этот.
Затем, подойдя ко второму помощнику, склонившемуся над картой, показал на ней два мыса, определенные для взятия пеленгов и дистанции.
- Начальник!
- Здесь!
- А сделай-ка нам чайку̍, война - войной, а чаю хочется всегда. Мне покрепче и сахара побольше.
- Принято, - я переместился за дверь в коридор, ведущий в радиорубку. Там у меня был полный буфет: стаканы, кофеварка и всё остальное, чтобы быстро заварить чай.
В радиорубке пришлось задержаться. Прослушал очередной часовый трафик-лист, сходил за водой на палубу ниже. Долго ждал, когда закипит чайник, а затем пока заварится чай. Сделал для всех, включая боцмана, тихо стоявшего в углу и не выдававшего своего присутствия, но готового мгновенно отреагировать на любое распоряжение капитана.
Когда появился на мосту со стаканами в руках, понял, что в ближайшее время чаю попить не удастся. Северный берег бухты, еще двадцать минут назад казавшийся таким далеким, внезапно оказался совсем близко и продолжал быстро надвигаться. Вернулся в радиорубку, поставил стаканы на стол. Снова встал на мостике у штурманского стола, никому не мешая.
- А сейчас начнется завершающий этап марлезонского балета. Боцман, чиф, начальник! Давайте потихоньку по каютам, поднимайте народ. Тревогу объявлять не будем, мне еще паники не хватало. Пусть одеваются, готовятся к оставлению судна. Помполита первого поднимите, пусть развлекает народ политинформацией. Сбор в столовой команды. И сами сначала оденьтесь. - капитан неодобрительно посмотрел на сандалии на моих ногах.
Продолжение следует.
Novosea Company. Редактировал Bond Voyage.
Все рассказы автора читайте здесь.
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
==========================
Желающим приобрести авантюрный роман "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" обращаться kornetmorskoj@gmail.com
В центре повествования — офицер подводник Дмитрий Трешников, который волею судеб попал служить военным советником в Анголу, а далее окунулся в гущу невероятных событий на Африканском континенте. Не раз ему грозила смертельная опасность, он оказался в плену у террористов, сражался с современными пиратами. Благодаря мужеству и природной смекалке он сумел преодолеть многие преграды и с честью вернулся на Родину, где встретил свою любовь и вступил на путь новых приключений.
==================================================