Ларисе позвонил молодой муж ее матери. Как молодой? Ему 70, матери - 80 лет. Когда они познакомились, ей было 45, а ему - 35. За глаза звали молодым мужем.
Звонит уже четвертый раз за неделю. Говорит, мама совсем плоха. Ничего не ест, с постели не встает. Вообще. Лариса просит передать трубку матери. Уговаривает ее поесть. Говорит, что вызовет врача. И сама прилетит ближайшим рейсом.
Мать шипит в трубку: "Не смей никого вызывать, и прилетать не надо. Оставь меня в покое!"
Лариса в растерянности. Она не простит себе бездействие. Она не может сидеть сложа руки, пока мать губит себя. Есть у матери такая привычка: мало есть. Откуда она взялась? Непонятно.
Хвастается, что может за целый день съесть только помидорину или яблочко. Хвастается, что до сих пор носит 42 размер, а на дочери 52 по швам трещит. Значит, она снова ничего не ела. Довела себя до истощения.
"Должен же быть инстинкт самосохранения?" - говорит Лариса мне. "Как можно не хотеть жить? Я спасти ее хочу, а она огрызается".
Лариса звонит дочери. "Мам, я тут цветы сажаю, я потом тебе перезвоню"
Бабушке плохо, а ей цветы важнее. Равнодушное поколение...
Много раз Лариса просила мать перебраться к ней, а после того, как муж ушел к другой, не просто просила - настаивала. 80 лет - не шутки. Она готова ухаживать за матерью, готовить ей, стирать. У всех ее знакомых старики так поступили: стали жить рядом, под боком.
Но ее мать вредничает.
Лариса не спала всю ночь, одолевали разные мысли. У нее есть средства, чтобы нанять им сиделку, если они так привязаны к месту. Но мать будет против. Она не терпит посторонних.
На следующий день женщина снова позвонила дочери: ты говорила с бабушкой? Не говорила. Значит, и ей в старости не позвонит. Плохо воспитала.
Лариса звонит матери. А той некогда разговаривать. Сейчас они с мужем закончат партию в карты, а потом пойдут в гости к Ивановым. И вообще. Не надо так часто им звонить и их контролировать. Не дети же малые...
Эмиль Чоран:
Неповторимость любого существа неотрывна от его собственной манеры заблуждаться. Первейшая заповедь — невмешательство: пусть каждый живет и умирает, как считает нужным, словно ему выпало счастье не походить ни на кого, быть этаким священным идолом.
Оставьте ближних такими, каковы они есть, и они ответят вам признательностью.
Так нет, вы хотите их счастья любой ценой? Тогда берегитесь.