"Русский! Русский, подходи!", — закричал торговец, едва мы с женой вышли из-за угла. Лотки были плотно уставлены безделушками, кальянами, фигурками животных, украшения были свалены в кучу на бронзовых тарелках. — Как вы угадали, что мы из России? – спросила жена. — Угадал? Русских видно! Русские идти хмурые, голова вниз. Всегда думает о плохом. Глаза смотреть… Inside. — Внутрь? — Да! Внутрь! Русский везде мрачный, даже пьяный. Вот, покупай – будь улыбаться! Мы купили какие-то бусы и распрощались с проницательным торговцем. Всю дорогу до отеля мы шли молча. Наконец, я сформулировал мысль, которую уже читал где-то: — Наши тела могут валяться на пляже в Турции, бродить по Тайланду, пить водку в отеле в Гамбурге, мы можем позволить себе любую точку земного шара. Но наши души при этом никогда не смогут покинуть Россию, как лиса не может выбраться из ржавого капкана. Россия – ловушка для тех, кто в ней родился. Жена засмеялась… (c) Михаил Максимов
"Русский! Русский, подходи!", — закричал торговец, едва мы с женой вышли из-за угла.
Лотки были плотно уставлены безделушками, кальянами, фигурками животных, украшения были свалены в кучу на бронзовых тарелках.
— Как вы угадали, что мы из России? – спросила жена.
— Угадал? Русских видно! Русские идти хмурые, голова вниз. Всегда думает о плохом. Глаза смотреть… Inside.
— Внутрь?
— Да! Внутрь! Русский везде мрачный, даже пьяный. Вот, покупай – будь улыбаться!
Мы купили какие-то бусы и распрощались с проницательным торговцем. Всю дорогу до отеля мы шли молча. Наконец, я сформулировал мысль, которую уже читал где-то:
— Наши тела могут валяться на пляже в Турции, бродить по Тайланду, пить водку в отеле в Гамбурге, мы можем позволить себе любую точку земного шара. Но наши души при этом никогда не смогут покинуть Россию, как лиса не может выбраться из ржавого капкана. Россия – ловушка для тех, кто в ней родился.
Жена засмеялась…
(c) Михаил Максимов