-Они мертвы, - отвечает Лев, - и это всё, что имеет значение.
Одетый в меха командир, которому Лев сломал спину, всё ещё дёргается. Забриэль подходит к нему и целится из своего болт-пистолета в голову поверженного еретика.
-Подожди! - приказывает ему Лев. Он пересекает зал и свирепо смотрит сверху вниз на своего поверженного противника. -Твой колдун мёртв. Что я должен сделать, чтобы избавиться от этого заклятия, которое мне мешает?
- Мешает тебе? - шипит предатель, его дыхание прерывисто. Льву требуется мгновение, чтобы понять, что он смеётся сквозь боль. - Ты убил моих лучших людей и сломал мне спину, как будто я был ребёнком. Что ты за существо, что считаешь себя ущемлённым, когда всё ещё можешь делать такие вещи?
Лев протягивает руку и снимает свой шлем. Возможно, это существо когда-то знало его в лицо, а возможно, и нет, это не имеет значения. Он также не беспокоится о риске ненадолго оказаться на воздухе. Это первый раз, когда он заявит о себе за десять тысяч лет, и он не сделает этого из-за керамитового лицевого щитка.
-Я Лев Эль'Джонсон, примарх Тёмных Ангелов и сын Императора.
Глаза еретика широко раскрываются, и в них нет ни сомнения, ни отрицания. Но затем он улыбается, обнажая зубы, которые теперь превратились просто в зазубренные кончики.
-Здесь не замешано никакое заклятие, милорд. Ты просто постарел.
Лев мгновение пристально смотрит на него. Затем он отворачивается, тяжело дыша, преследуемый чистой правдой.
Болт-пистолет Забриэля стреляет в последний раз, а затем наступает тишина.
