Он огляделся вокруг, влажные стены холодной пещеры давили своей безисходностью. А запах, этот смрадный запах мог бы свести с ума любого, но только не того, чей рассудок был безвозвратно утрачен. Смерть царила в этой пещере, а он был ее апогеем. Он был безжалостным убийцей. Он знал это, только это он не мог забыть, изо дня в день, каждый день эта мысль сводила его с ума. Ему было их жалко, всех, всех кого он рвал на куски, на кого нападал со спины из своих убежищ, всех тех, чья кровь текла по его подбородку. Всех тех, кого он убил без надежды на искупление… Снаружи послышался хруст ветки. Тишина. Глаза налились кровью, веки опустились. Запах…. ———————————————————— См. рассказ «Голод 2»
- Неужели снова!? За что мне это все? - Игнат посмотрел на свои руки сквозь разбитые стекла противогаза. Глаза резал свет. На руках, которые с каждым днём все больше становились похожи на лапы, свисали куски мяса, грязь и запекшаяся кровь. Рядом лежала туша кабана и части разорванного псевдопса. Ему все труднее удавалось вспомнить свое имя, вспомнив же, он испытывал неописуемую боль, от которой из его груди рвался стон. Вместе с именем к нему возвращались образы из прошлого, нет это были не воспоминания, это были именно образы, короткие вспышки сознания, которые доставляли какое-то животное наслаждение и вместе с тем разрывали его на части. Вот он качается на качели: «Игнат, не раскачивайся слишком сильно!» - чей это голос, женский голос откуда-то сзади, не помню. «Игнат, ты сделал математику?» - уже мужской голос спрашивал его откуда то сверху. «Игнат, вы закончили подготовку отчета?»…
- Прочь, уходите прочь из моей головы!!! - из груди вырывался лишь хриплый вой.
Он огляделся вокруг, влажные стены холодной пещеры давили своей безисходностью. А запах, этот смрадный запах мог бы свести с ума любого, но только не того, чей рассудок был безвозвратно утрачен. Смерть царила в этой пещере, а он был ее апогеем. Он был безжалостным убийцей. Он знал это, только это он не мог забыть, изо дня в день, каждый день эта мысль сводила его с ума. Ему было их жалко, всех, всех кого он рвал на куски, на кого нападал со спины из своих убежищ, всех тех, чья кровь текла по его подбородку. Всех тех, кого он убил без надежды на искупление…
Снаружи послышался хруст ветки. Тишина. Глаза налились кровью, веки опустились.
Запах….
- Это человек. Это сталкер!…
————————————————————
См. рассказ «Голод 2»
