ХОРОШАЯ КВАРТИРА
Семейная история, которая вдруг вспомнилась.
В цитируемом романе в стихах А. С. Пушкина "Евгений Онегин" главный герой был единственным наследником своего дяди. У меня же всё получилось сложнее. Итак, мой отец был старшим сыном. Кроме него в семье было ещё четверо детей - две сестры (Валентина, Людмила), средний брат Виктор и младший брат Владимир. Всего пятеро. До моих восьми лет всё это разросшееся семейство из 12 человек проживало в небольшой двухкомнатной квартире, которую получил на службе мой дед.
Как там все разместились - это отдельная тема, может быть потом напишу. Но борьба за квадратные сантиметры, причём буквально, именно за сантиметры жилой площади, велась нешуточная. Крошечное пространство для каждой семьи было отделено где-то шкафом, где-то тумбочкой или кроватью. Когда кто-то из заинтересованных сторон отсутствовал, шкаф, например, аккуратно отодвигался на несколько сантиметров в ту или иную сторону. В надежде "заметят - не заметят". И смешно, и грустно.
Любимое место дедушки, когда он был дома, а не на дежурстве, - на кухне у окна, с вечной дымящейся папиросой "Беломор". На ночь, ближе к этому же окну, он ставил себе раскладушку, на ней и спал.
А вокруг непрерывно егозила наша неразлучная троица двоюродных - я, Ира (дочь безмужней Людмилы) и Серёжа (сын Валентины и её мужа Валерия).
Со временем, в начале 70-х, мой отец и старшая из сестёр Валя, первыми смогли решить этот пресловутый квартирный вопрос. Отец получил на заводе однушку, потом двушку. Тётя Валя и дядя Валера тоже, от завода, на котором он работал, получили две комнаты в комуналке.
Какое-то время в дедушкиной квартире проживали шестеро. Стало чуть-чуть попроще всем разместиться.
Но жизнь готовила другие испытания. Тяжёлые. Тяжелейшие.
ВОЛНА ЦУНАМИ
В феврале 1976 года, произошло самое страшное для меня - слёг с инсультом и через неделю скончался мой дед, мой обожаемый и горячо любимый "дедка". (Возможно, что любимый и обожаемый только мною одной, как это ни печально).
А летом 1976 года при трагических и странных обстоятельствах погиб средний брат Виктор.
В 1981-1982 годах история перенаселенной "двушки", в которой на тот момент осталось всего четверо жильцов, подошла к завершению. Квартиру расселили. По сути дедово наследие в виде недвижимого имущества досталось бабушке (его вдове), одной из дочерей и младшему сыну. И это позволило им получить две однокомнатных квартиры. В "однушку" в новом, неуютном микрорайоне переехали моя бабушка и её младший сын Володя (тот самый "мой дядя"). И в другую аналогичную "однушку" - тётя Люся с дочкой Ирой.
А дальше нас всех как волна цунами накрыла...
Зимой 1983 года буквально "средь бела дня" пропала бабушка Лиза. Искали её почти неделю и нашли в больнице, без сознания. Выяснилось, что "скорая" забрала её с улицы с инсультом. Так и умерла через несколько дней, не приходя в сознание. Недолго успела бабушка порадоваться новой, "отдельной", как тогда говорили квартире.
В конце марта 1984 года скончался от инсульта мой отец, не дожив даже до 49 лет.
А в конце апреля 1984 года мы с мамой, и так убитые горем, с ужасом узнали, что скоропостижно скончался и самый младший из братьев, Владимир.
МОЙ ДЯДЯ ВОВИК
Думается мне, что дядя Вовик был шалопай. Он был старше меня примерно на 13-14 лет. Похоже, что из-за возраста, а ещё больше из-за лёгкого, безалаберного характера, он как-то негласно был частью нашего детского егозливого сообщества.
Он по-детски "фанател" от каких-то вещиц типа перочинного ножа, велосипеда. Как-то притащил настоящую трубу, начал учиться играть, а через непродолжительное время бросил. Или неожиданно устроился осветителем в драматический театр, был в щенячьем восторге от тамошней атмосферы. Принёс домой уже использованную почти до донышка коробку театрального грима, и мы все вчетвером радостно и увлечённо принялись творить. Нашими общими усилиями к приходу родителей их ожидали два полунегра - большой и маленький, и две модных красотки - блондинка с голубыми "тенями" на веках и брюнетка с зелёными. Всё по цветотипу, как положено. Представляете?
Бабуля и дед иногда называли своего младшего сына поскрёбышем и тунеядцем. Им трудно было быть с ним строгими. Ему, в отличие от старших братьев и сестёр, высоких, красивых и сообразительных, совсем "не наскреблось" внешней привлекательности, роста, харизматичности. Был полноватым с детства (позже выяснилось, что у него диабет). Учёба не давалась. Ни на какой работе долго не задерживался. В том самом театре подвизался наверное не больше двух-трёх недель. В общем, как это ни печально, но да - шалопай, поскрёбыш, тунеядец...
Дядя Вовик после смерти бабушки остался один. Общался с какой-то маргинальной компанией. Ни работы нет, ни бабушкиной пенсии, которая держала их на плаву после смерти деда.
ПОСЛЕ... ПОСЛЕ...
Итак, завершение моего горестного повествования... В конце апреля (точную дату теперь уже не узнать) Владимир скоропостижно скончался в своей комнате в коммуналке. Хоронили его на том же кладбище, где ранее упокоились дед, бабушка и два их сына. И вот присоединился, третий, младший, последний. Рядом с дедом и бабушкой его не положили, могила оказалась в лесистой части кладбища, среди высоких деревьев.
Памятник не устанавливали, только табличка с номером. Один из его немногочисленных друзей-приятелей сказал всем, что вырезал на коре дерева, росшего рядом с могилой, букву "В". Я посмотрела и запомнила букву, дерево, расположение могилы...
Через несколько дней мы с мамой приехали навестить папину могилу. Потом пошли к деду, бабушке, Виктору. И потом - к Владимиру. Там, в густой тени, между тёмных стволов деревьев, на чёрной плотной земле цвели медуница и белая ветреница... Мама стала сокрушаться, что могила может потеряться, потому что нет памятника. Мы направились к выходу и вдруг увидели у кладбищенской сторожки несколько старых памятников, которые демонтировали с могил. Один из них, ярко-синий, привлёк наше внимание своим цветом. Мама сказала "может купить его и поставить сейчас на могилу Вове?"
Пошла в сторожку разузнать, вернулась немного грустная, сказала, что за этот памятник запросили 7 рублей. Такой суммы с собой не было. Ну и вообще, после похорон отца, да ещё учитывая, что мы с ней буквально остались без кормильца, даже такая цена показалась высокой. Ну и мама рассудила, что более близкие родственники должны позаботиться обо всём этом.
УТРАЧЕННОЕ НАСЛЕДСТВО
Через некоторое время я впервые услышала от мамы фразу "вступление в наследство". Но, поскольку ничего не понимала в этом, а скорее потому, что всё ещё была в сером, тяжёлом, депрессивном тумане, не стала вникать. А вникать нужно было, как я сейчас понимаю с высоты житейского опыта и полученного в возрасте 40 лет высшего юридического образования!
Володина комната в коммуналке должна была по наследству достаться двум его сёстрам и мне, его племяннице.
Но почему-то очень "ушлые" и активные при жизни деда сёстры вступлением в права наследства не озаботились. Я тоже пребывала в полном неведении.
Спустя время, наверное следующей весной, мы с мамой пошли навестить могилу Володи. Но не нашли её. И дерево с вырезанной буквой "В" тоже не нашли. Место вроде то... Но никаких примеченных нами раньше знаков. Потерялась могилка...
Мама горестно повздыхала, озираясь, и сказала "наверное, это потому, что он был не крещёный..."
ОТСЮДА МОРАЛЬ...
Я повзрослела. И взрослость эта связана с тем, что произошла утрата большой части врождённой, какой-то генетически заданной, доброты.
Теперь все человеческие поступки анализирую, рассматриваю через призму недоверия, потенциального двуличия, многовекторных негативных мотиваций и токсичности всех коммуникаций. Согласитесь, лично у меня для этого есть все основания.
Сейчас я думаю, что мои тётки не стали вступать в наследство потому что не хотели делить его со мной.
А вы как думаете?