Часть вторая
- Степанова, Алёна, к тебе пришли! – заглянула в палату медсестра. Она улыбнулась молодой женщине. – Ну что, Алёнка, встречай своих.
Алёна пыхтя, переваливаясь как уточка, летела навстречу дочкам и мужу. С ними рядом привычно была свекровь.
Девчонки забегали вокруг матери, младшая, шестилетняя Анна, названная в честь бабушки, норовила прижаться посильнее. Старшая снисходительно улыбалась, глядя на сестру – ей уже шел пятнадцатый год. Катя прижалась к материнскому плечу, когда угомонившаяся Анечка присела, вздыхая, на скамейку рядом с матерью. Они были удивительно не похожи. Старшая – голубоглазая, высокая с кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы пошла в мать, а младшая – тоненькая, изящно сложенная черноглазая и темноволосая была маленькой копией свекрови. Те, кто видел сестер впервые, изумленно спрашивали - не удочерили ли они младшую дочь? Алена заразительно смеялась и кивала на мужа – мол, вот виновник. Артём только улыбался, покрепче прижимая девочек к себе. Темноволосый и светлоглазый, коренастый как гриб - боровичок, он оттенял светлую красоту жены и крепко любил ее и ревновал, не признаваясь даже себе, ко всем мужчинам.
- Мама, мама, а мы завтра выступаем! – стрекотала, сидя рядом с матерью, Анечка. – У нас костюмы новые, вот! А еще Юлия Сергеевна сказала, что мы обязательно займем призовое место. Ты видела мама, как мы танцуем? Я видео тебе отсылала. Я теперь в первом ряду танцую, мама! – спешила она поделиться своими новостями.
Катя хмыкнула: - Весь вечер мне прохода не давала, мама. Все уши прозудела: «Отошли маме видео с репетиции». А чего там смотреть – колготки да купальники. Еще без костюмов даже.
Аня обидчиво ткнула сестру в бок тонким пальчиком и прижалась плотнее к матери: - Ну и что, что без костюмов! А мама все равно посмотрела как я танцую.
Алёна, улыбаясь, прижала младшую дочь к себе: - Конечно, посмотрела, Анечка. Красиво танцуете.
И поверх склоненной темной головки улыбнулась старшей. Катя улыбнулась в ответ. Алёна перевела взгляд на свекровь: - Мам, они, наверное, тебя замучили…
Свекровь махнула рукой: - Да ты что, Алёнка, девчонки молодцы, все мне помогают делать. Мы с Катей до школы все успеваем, и покормить всех и завтрак приготовить. Да и Анечку в садик сейчас отводит Катюшка. Артём же вот до сих пор в городе медкомиссию проходит. Ну что за люди, за каждой бумажкой по отдельности надо ехать… - она замолкла, глядя на побледневшую сноху.
- Алёна, ты что, дочка?
Алена резко подняла голову и вопросительно посмотрела на мужа. Артём отвел глаза. В груди заухало, голова закружилась. Алёна через силу улыбнулась: - Все хорошо, мам, просто что-то голова закружилась.
Но свекровь уже все поняла. – Та-а-к, сыночек, а говорил, что Алёна в курсе. Что все одобрила… - пожилая женщина, ухватившись за край деревянного столика, стоявшего в больничном скверике, поднялась со скамейки и потянула за собой внучек. – А ну-ка девчонки, пойдем, погуляем, пусть мама с папой поговорят.
Алёна осталась вдвоем с мужем. Виновато пригнув голову, Артём не смотрел на жену.
-Алён, я уволился. Да, уволился. Достал меня этот Шевчук! Всё ему не так - то приходишь поздно, то уходишь рано, то в выходные работать не согласился. А я что, раб? Я детей не вижу, мать с ног сбилась. А зарплату выдали в этот раз… Алёна, двадцать тысяч против обещанных сорока пяти! Как жить будем? Ладно, хозяйство сейчас спасает, а потом? Когда маленький родится? Если в посевную я половину от привычной зарплаты получаю, то, что будет потом? – муж говорил тихо, вымученно. - Я на север с Генкой Уваровым поеду. Мужики наши уже который год вахтой ездят и ничего. И зарабатывают нормально, и между вахтами по дому все успевают.
- Артём, - голос Алёны предательски задрожал. – Артём, а как же мы? Мама тоже не двужильная, и отец один уже второй месяц. И некому помочь ни ему, ни нам. Мы же с тобой договорились, когда обсуждали этот вопрос – стукнет маленькому год и уйдешь от Шевчука. Я понимаю тебя, и на Шевчуке свет клином не сошелся. Но… - слезы крупными каплями западали на бледные щеки. – Как я справлюсь со всем, Артём? Продавать хозяйство? Уголь, дрова… а вода, Артём? Что мне со всем этим делать? - выкрикнула она.
Артём упрямо смотрел поверх головы жены. – Алёна, я приеду через два месяца. Ты родишь …
Алёна не дала ему договорить. – Я рожу. Я рожу в мае, кто картошку будет сажать? Ладно, мелочь мы вдвоем с Катей посадим. А картошку? Десять соток, Артём!
Муж, наконец, посмотрел на нее и с некоторым облегчением выдохнул. – С картошкой я договорился. Иван с Николаем помогут.
Алёна нервно повела плечом: - Иван… Да Иван сегодня помогает, а завтра скажет – не могу!
- Он мне должен, Алёна. Я сколько раз ему помогал. Он железно пообещал…
-…железно? – голос Алёны взвился и опал.
«Господи, да какая муха его укусила?» - с отчаянием думала она, лихорадочно прикидывая, как будет перестраивать свою жизнь с новорожденным сыном и дочками без мужа. Они обсуждали возможность увольнения Артема еще до того, как узнали о пополнении. Жизнь сама заставляла принять сложное решение. Но вмешалась беременность.
… Алёна помнила то осеннее утро, когда тест показал две полоски… В душе бабахнул взрыв эмоций – от радости до растерянности. Она едва дождалась, пока наступит вечер и за вечерним чаем сообщила мужу о том, что он скоро станет отцом…Муж растеряно вертел в руках тест и вглядывался в эти две розовые полосочки на клочке бумаги, как будто они могли ему подсказать правильный ответ. Алёна смотрела на молчавшего мужа и тоже решала. От ее решения зависела жизнь четверых людей. И пятого. Того, кто постучался в их дверь и мнется у порога, с замирающим сердцем ожидая - пустят ли его в этот мир, разрешат ли выкрикнуть заветное – « Я родился!» или не пустят, отвергая то новое, что он может принести этой женщине, этому мужчине… Тогда Алёна уже почти все решила и с падающим в пустоту сердцем, решительно поставила кружку на стол. Но Артём опередил ее на какую-то секунду. Он аккуратно положил полоску бумаги на стол, разгладил ее пальцем и посмотрел на жену:
- Ну что ж, будем рожать. Бог дал – и нам не гоже отказываться от новой жизни.
И жизнь потекла своим чередом. Через пару дней узнали о новом человечке девчонки, искренне обрадовавшись новому члену семьи. Улыбалась свекровь, глядя на округляющуюся сноху. Именно свекровь настояла на продаже коровы. Заупрямившегося сына осадила: « Не тебе ту корову доить, уж я-то знаю каково это - с животом под коровой лазить. Купите еще, если решитесь».
А мама…Алёна с замирающим сердцем сообщила матери о беременности. Мать отреагировала по-своему, присовокупив к своему комментарию едкое выражение из непечатных слов: «Да как была дурой, так дурой и осталась! Третий ребенок – кому они нужны, спиногрызы!» Алёна тогда вздохнула и приказала себе забыть о матери. Просто жить, носить под сердцем ребенка и беречься за двоих. Надежды на помощь со стороны родных не было и нет.
… А сейчас и Артём уедет. Опять свекровь просить? «Ну, уж нет!», - вскинулась Алёна своим мыслям. Сколько сможет – столько и будет ее беречь. Значит, надо все распределить между девчонками. Попросить о помощи брата – может, чем сможет помочь, хотя и живет далеко от них. Алёна вдохнула свежий, напоенный весенними травами воздух и вскинула голову, решительно и зло глядя на мужа.
- Вот что, Артём, - Алёна хлопнула ладошкой по столу, - если Иван не придет - я картошку сажать не буду. Не буду. Ты понял? – раздельно проговорила она.
- Понял, - буркнул Артём. Настроение жены ему не понравилось. Да, любил он ее и женой гордился. И дети у них красивые, и в доме все ладно, да только не та уже Алёна – слишком своенравная стала. Стоит Артём, смотрит исподлобья на жену и понимает – нет уже той тихой и робкий Алёнки. Есть женщина, которая за своих детей перегрызет глотку любому. Женщина, готовая на принятие самых сложных и трудных решений. Глядя на эту женщину на последних сроках беременности, с отекшим лицом и коричневым пятнышком на лбу, он вдруг отчетливо понимает, что не он тянет семью, а эта русоволосая женщина с голубыми как небо глазами. Он опускает вниз глаза и подходит к жене, робко подтягивая ее к себе. И она поддается, позволяя мужу обнять себя.
- Ты прости, - шепчут его губы, касаясь ее макушки. – Я не могу иначе, я хочу, чтоб у наших детей все самое лучшее было. Если что не так - я брошу всё и приеду домой сразу же, Алёнка.
Она чуть отстраняется от него и заглядывает в его глаза: - Ты так уверен, Артём?
Он кивает и прижимает ее крепче.
- Мама, мама, смотри какой цветочек мы нашли! – подбегает к ним Анечка, протягивая матери махровый одуванчик. Алена улыбается, притягивая к себе дочку. К столу неспешно подходят свекровь и Катя, о чем-то негромко разговаривая. Свекровь улыбается и Алёна улыбнулась уголками губ в ответ. Ох уж эта женская мудрость, идущая от сердца. Неспокойно на сердце у Алены, много мыслей в голове. Но рядом семья. И понимание, что все будет как надо. Все сложится.