Была у нас подруга семьи. Когда она состарилась и у нее началась деменция, родственники быстро сбагрили ее в ПНИ и забыли о ней. Я периодически навещал (редко, каюсь). Обстановка мрачная – запахи специфические, седатики для больных, в палатах по десять человек. Женщина быстро деградировала, перестала почти узнавать, отвечать. Такие там все.
На соседней койке всегда лежало скомканное одеяло. Я один раз чуть не сел на него. Оказалось, там бабушка лежит неподвижно, - скрючившись и закрывшись с головой. Родственников никаких нет у нее, и она совсем тяжелая - ни на что не реагирует совсем, с трудом ест.
Вот, как-то на Пасху я попросил знакомого священника причастить мою знакомую. Он заготовил Дары, приехал в палату. Попытался исповедовать, женщина уже не реагирует. Ну, что делать, начал читать разрешительную молитву. Тут одеяло на соседней койке откидывается, и поднимается та «тяжелая» бабушка. Маленькая, в платочке, глаза горят и вполне осмысленный взгляд. Говорит: «Господи, я не буду больше грешить! Господи, я не буду больше!» и крестится. Священник крякнул, прочитал и над ней молитву и причастил обеих. Бабушка та умиротворенная, улыбаясь легла спокойно на кровать, руки на одеяле, голова на подушке и закрыла глаза. Надо было видеть лицо медсестры, кто работал с тяжелой деменцией, тот знает.
Когда я в следующий раз приехал, на соседней койке уже был другая пациентка. Бабушка та умерла в ту же ночь. У меня не проходит впечатление, что именно к ней Бог привел священника своими путями. Причаститься перед смертью.