Евгений Переверзев
Рассказ
За кормой кружили белые чайки. Они приклеились к парому и не хотели отпускать людей на материк. «Куда вы?! – кричали они, - Опомнитесь! Мы же не полетим за вами дальше! Мы остаёмся здесь! Разве можно отсюда улетать!? Оставайтесь и вы вместе с нами!». Люди по-своему испытывали этот магнитизм. «Какие прекрасные белые парящие птицы! – думали они. - Как красиво и свободно вокруг! Как дышится полной грудью! Присоединиться бы к этим созданиям неба и моря, и никуда не уезжать!» В благодарность за проведённое время в Крыму, желания общаться на расстоянии вытянутой руки люди щедро угощали чаек хлебом, устраивая для них целое пиршество с накрытым столом прямо в воздухе над скользящей мягкой искрящейся волной, поскольку брошенный корм редко достигал воды. А если такое и случалось, то чайки отважно пикировали вниз, ныряли со всего лёта за добычей и тут же поднимались, хлопая сильными крыльями. Бурные аплодисменты! Целое завораживающее под занавес представление!
Глеб Семёнович уже ополовинил купленный в дорогу толстый наивкуснейший лаваш. Кормление чаек затягивало. Как хорошо! Он действительно прекрасно провёл с семьёй две недели в Крыму и теперь возвращался домой. Машина стояла на втором ярусе вместительного большого парома, а он с дочерью и женой на просторной верхней палубе решил напоследок подышать морем и посмотреть на солнце удаляющегося волшебного полуострова.
- А я теперь поняла, почему Буратино ел свой лук как яблоко! - отщипнула от лаваша кусочек и под одобрительный птичий галд подбросила его вверх дочь Машенька. - Потому что он был ялтинский, сладкий. Она улыбнулась. Одна из тайн «Золотого ключика» ею была раскрыта в Крыму.
Глядя на чаек Глеб Семёнович быстро забыл о странном чудаке, который каких-то десять минут назад чуть ли не требовал с каждой машины, заезжающей на паром, денег. При этом он убедительно тыкал пальцем в свою футболку с изображением президента страны. «Какое странное понимание единения… - неприятно скользнуло Глеба Семёновича. - И какой диссонанс проведённому времени». Теперь же инцидент напрочь был забыт. «Да, ещё немного и море сменится на родные степные просторы с редколесьем, а парящие белые чайки на кружащее чёрное вороньё. – Глеб Семёнович вздохнул».
Пока Крымский мост буквально на глазах увеличивался пролётами, граждане России выстраивались в длинные автомобильные очереди с двух сторон на переправе. По номерам машин можно было легко представить всю географию интереса к чудесному пяточку земли, омываемому Чёрным и Азовским морями. Сюда ехали люди от Сибири до Калининграда. Крым наш! Это чувствовалось сразу с двух берегов. Было солнечно и празднично.
За две недели «Приора» семьи Глеба Семёновича проколесила весь ЮБК, то и дело сворачивая с Южнобережного шоссе в перетекающий друг в друга частокол тесных, но очень уютных береговых поселений с узкими извилистыми улочками, к большому сожалению заметно обделённых бюджетом последних десятилетий. Однако печальные виды заброшенности с лихвой растворялись в старых черепичных крышах небольших с историей домиков, перенесённых, как казалось, сюда Оле-Лукойе из сказок Андерсена, красоте крымского маквиса, целительного воздуха, бескрайнего Чёрного моря, которое было к ним ласково, с одной стороны и улетающих ввысь удивительно голубого неба гор. Иногда многослойные облака прятали их вершины, от чего горы уже не взлетали, а висели из облаков, поглощая завороженных людей необычностью внешнего расчудесья. Захватывало дух. Стоило только зайти в пасть этих каменных исполинов и очутиться во внутреннем многоходовом мире пещерных тайн, как приглушённый полумрак заставлял переходить почти на шёпот, ведь тайны всегда любят тишину и покой, и в них так легко заблудиться. Какое сильное ощущение перемешивания двух миров с желаемой и естественной доминантой света. И если даже в небе висят облака, то они всего лишь танцоры или же музыканты, покорные палочке дирижёра. А дирижёр здесь, конечно же, Солнце!
«Пасхальный полуостров! – озарило Глеба Семёновича, - Какое точное определение! – восторгался своим открытием он, - наша звезда на Пасху, Воскресение Христово, всегда одаривает людей своим светом, посылая тем самым благодать. Каким бы пасмурно-дождливым не был этот день, луч Солнца обязательно коснётся Земли. А кому как не Крыму быть его черноморским форпостом России?! Севастополь, гордость русских моряков, спрятал под свою защиту развалины Херсонеса, первую купель крещения Руси. «Как интересно, - продолжал размышлять Глеб Семёнович, - был ли полуостров таким же солнечным до этого исторического момента, изменившего жизнь людей в стране и ставшего первым кирпичиком строительства нового государства, или это солнечное место изначально предопределил для святой Руси сам Создатель?»
Ну, как было не посмотреть на него с самой высокой точки Роман-Кош горного массива Бабуган-Яйлы?! Люди приносят сюда камни, стараясь положить их на самом верху, у деревянного креста. Никто точно не помнит, кто зародил эту традицию. Жившие здесь давным-давно племена, старались селиться как можно выше, чтобы быть ближе к Богу. Первый, кто принёс камень и нарастил Роман-Кош, скорее всего, хотел приблизить к нему людей. Здесь на главной вершине Крыма, самом видовом его месте, с которого Аю-Даг кажется небольшим подножным холмиком, на территории двух заповедников во истину ощущается его особая энергия.
Только в Пасху сюда можно добраться абсолютно свободно пешим вместе с паломниками, устремляющимися в ныне действующий Косьмо-Дамиановский монастырь, чтобы прикоснуться к иконам Божьей Матери «Иерусалимской», написанной на святом Афоне, и Святых Косьмы и Дамиана с частицами их мощей. А ещё испить и набрать с собой целебной воды из святого источника, появившегося благодаря молитвам этих двух святых врачей-чудотворцев. Монастырь продувается ветрами на высоте семисот метров. Сюда не смогли добраться ни пушистые и скальные дубы, ни крымские сосны. Они вместе с другими деревьями остались далеко внизу. Зато скальные склоны облюбовали невесомые косули. Они, как и осторожные олени, поглядывают за полётами переливчатого чёрного аиста, мирно уживающегося с серым журавлём и шикарной по своим размерам пёстрой дрофой, знатным охотничьим трофеем прошлых столетий.
По Гурзуфской долине, отделившись от Бабуган-Яйлы, медленно к морю сползает мраморно-розовая скала, названная Красным камнем, волоча за собой редчайшие виноградники ну очень сладкого белого муската. Именно из него делают лучшее вино России «Мускат белый Красного камня», признанное во всем мире. «Господа! Вино столь высокого качества неуважительно пить сидя», - как-то сказал о нём английский эксперт по винам доктор Тейчер, чем вписал своё имя в историю. Да, Крым такой! К нему только стоит правильно прикоснуться, и он оставляет с собой навсегда.
Бутылочка со столь поэтическим названием лежала в багажнике «Приоры» Глеба Семёновича и согревала душу с благодатной перспективой при любом воспоминании о ликёрном творении природы и человека. Рядом присоседилась пятилитровая бутыль с водой из святого источника Косьмы и Дамиана.
Шумная людская корма цеплялась и сердцем, и глазами за удаляющийся полуостров, подмешивая в яркие краски прекрасно проведённого времени, лёгкую грусть прощания.
- Пап, - снова раздался голос дочери.
- Что, Машенька?
- А давай в следующем году опять поедем в Крым.
- А давай! Если мама не против, пусть отдых в Крыму станет нашей семейной традицией.
- Мама не против, – улыбнулась супруга Глеба Семёновича и прижалась щекой к плечу мужа.
- Ну, вот, и прекрасно! Да пусть будет так… и ныне, и присно, и во веки веков…
- Аминь! - засмеялась лучезарно дочь. #крым #крымскаявесна#святые места #вино #мускат белый красного камня#море