Место действия: Университет с дореволюционной историей
Время действия: 80-е года прошлого века.
Действующие лица:
Лектор – член-корреспондент АН СССР.
Преподаватель – кандидат физико-математических наук, доцент.
Автор всего этого безобразия – тогда молодой оболтус, студент.
Для меня до сих пор остается загадкой, в чью голову пришло включить в учебный план специальности “археология“ высшую математику. Причем не просто включить, но еще и посадить студентов-археологов на потоковые лекции с мехматом.
Представьте себе состояние студентов-первокурсников, вернувшихся с картошки и пришедших выяснять расписание занятий на первый семестр, когда в расписании они увидели «Высшую алгебру» и «Математический анализ». Причем в сумме они составляли 6 пар в неделю. Другими словами, на курс «Высшей математики» нам отводили 344 часа, как и мехмату университета. Для сравнения, основной для нас курс «Археология» – 68 часов, а «История древнего мира» – 216 часов. 1 октября все же отличается от 1 апреля, поэтому наиболее смелые решили отправиться в деканат и узнать, нет ли какой ошибки? Ошибки не оказалось. Больше того, уже на базовой кафедре, наш замечательный заведующий кафедрой сказал:
«Набор в этом году очень сильный, поэтому мы решили значительно расширить учебный план. Рассматривайте это как эксперимент. Будет у вас и физика, и биология, и много других нужных дисциплин».
Здесь необходимо небольшое отступления для прояснения нескольких нюансов. В среде ученых-археологов существует достаточно большая группа людей, считающих, что археология – это отдельная наука естественно-научной направленности. Да, она очень тесно связанна с историей, но все же не история, и уж точно не гуманитарная наука. Под эти утверждения есть вполне серьезные обоснования, и я лично с ними согласен. Так вот, наш заведующий кафедрой принадлежал именно к этой группе людей и решил в виде эксперимента попробовать создать отдельную программу именно в рамках естественно-научного знания. Вполне естественно, желания и согласия студентов никто не спрашивал. Кафедра учебный план разработала, ученый совет утвердил – вперед!
Оговорю еще одну важную вещь. Лично я ничего против математики не имею – она очень удобный инструмент, вроде лопаты, которым нужно уметь пользоваться. Но она ни в коей мере не является наукой, по той простой причине, что проверяет сама себя, что, как мы знаем, свойственно религии. А наука обязательно должна проверяться независимыми источниками. Ну и помимо этого, наука обладает составом, в который входят предмет, теория и гипотеза, метод и факт, описание эмпирического материала. Вот последнего у математики и нет. Но речь не об этом.
Смирившиеся с неизбежным студенты задумчиво расходились по домам, вслух или про себя поругивая инициативу кафедры, но постепенно переходя в стадию принятия.
Первая же лекция показала, что мы совершенно чужие на этом празднике жизни. Потерявшиеся среди двухсот мехматовцев, мы тихонечко засели в районе галерки, глядя на таких же первокурсников и вспоминая известные строки Валерия Яновича Брюсова
«юноша бледный со взором горящим»,
ибо таковых там было большинство. Началась лекция. Энергичный тогда еще член-корреспондент Академии наук СССР задорно и с большим энергетическим посылом что-то рассказывал, попутно рисуя какие-то закорючки на огромной доске. Периодически указывая на какую-то закорючку, он что-то добавлял, и огромная аудитория взрывалась радостным смехом. Вы когда-нибудь попадали в общество иностранцев без переводчика, не зная языка, на котором они говорят? Вот и тут было примерно тоже самое. И так две пары подряд. В перерыве между ними, сидя на подоконнике и судорожно куря сигарету за сигаретой, коллективным разумом пришли к выводу, что студентами нам быть до первой сессии.
Вести у нас семинары поставили молодого кандидата наук, который сходу, не врубившись в ситуацию, то есть, не осознав, что в аудитории не мехматовцы, начал энергично пачкать доску такими же закорючками. Только минут через двадцать, не увидев ответной реакции, он удивленным взглядом обвел аудиторию и задумчиво спросил: «А вы чего не пишете? Не подготовились?». На что получил вполне себе дерзкий ответ, мол, мы древние языки еще не начали изучать, и первая пара по ним у нас только завтра. Еще минут через пять он понял, что мы не студенты мехмата, и его радости от того, как красиво выглядят эти формулы и цифры, не испытываем - но вот поговорить о хронологических рамках каменного века готовы. Тем более, лекция на эту тему была буквально перед семинаром. Надо отдать должное этому кандидату наук, он быстро сориентировался в ситуации и попытался объяснить нам, зачем вообще нужна высшая математика и высшая алгебра в частности. Но достучаться до нашего сознания до конца семинара так и не смог.
По всей видимости, какие-то выводы из всего этого были сделаны, и на следующий семинар к нам пришел другой кандидат наук, который сходу попытался объяснить практическую значимость своего предмета, но, к его сожалению, выбрал не очень удачные примеры. Один из них – карты. Мол, тот, кто хорошо просчитывает ситуацию, всегда будет выигрывать, несмотря на расклады, особенно в таких играх как преферанс. Я, до этого мирно и тихо дремавший на последней парте, при слове “преферанс“ встрепенулся и заявил, что для того, чтобы хорошо играть в преферанс, знать высшую математику совершенно не обязательно! Наша полемика продолжалась практически все оставшееся время и привела к совершенно парадоксальному результату. В запале спора мы договорились до того, что садимся писать пулю на троих – член-корреспондент, читающий лекции, доцент, ведущий семинар, и студент- спорщик (я). Пишем Сочинку до 20 в пуле. Если по итогам я проигрываю, то пишу заявление на отчисление. Если, что невозможно, но буду вторым, то хожу на все занятия и честно занимаюсь. Ну а если вдруг случится то, чего случиться не может, и я выиграю, то мне автоматом поставят “отлично“ за экзамен, и я могу больше не ходить ни на лекции, ни на семинары. Сказано-сделано. Договорились о месте и времени.
Тут необходимо еще одно отступления, объясняющее, почему слово “преферанс“ вытащило меня из дремы, и почему я с такой уверенностью согласился на это пари. Дело в том, что мои дедушка, папа и дядя - заядлые преферансисты, и меня, начиная примерно с шести лет, сажали с собой писать пулю – Сочи, Ленинград, Ростов, Скачки, Классика – все это родные и бесконечно милые моему сердцу названия. Лет в 15 я уступал только дедушке, а к окончанию школы обыгрывал и его. Так что проиграться я никак не рассчитывал.
Затягивать с этим делом не стали, и в одну из ближайших суббот в одной из аудиторий мехмата состоялся этот матч. Сочинка до 20 в пулю со жлобским и ответственным вистами, Сталинградом, тяжелым выходом из распасов и так далее. Так как пари было публичным, то, соответственно, присутствовали и зрители, хотя для меня они были скорее свидетели. Дальше что-то пошло не так - для моих партнеров по игре. А может кто-то там выше посчитал, что студенту нужно помочь, но карта перла, наверное, как никогда до этого и никогда после. Буквально на первой раздаче мне приходит чистейший мизер с четырьмя хозяйками и раскладом 7, 9, валет в трех мастях. На второй раздаче десятерная – семь червей и туз, король, дама в пиках. Не буду утомлять всеми раскладами, скажу только, что мои противники сыграли две шестерные, да и то обе получилось у член-корреспондента. Доцент так и просидел всю игру вистующим. Вернее, один раз упал на мизер, но не повезло с прикупом и раскладом, так что привез себе паровоз и шесть вагонов. Игра заняла меньше часа.
Надо отдать должное, оба преподавателя лицо держать умели. Единственное, о чем попросили - не манкировать с занятиями. Да я и не собирался – наглеть тоже не надо. Больше того, я предложил не считать эту партию, и даже переиграть. Но тут уж они поиграли в благородство и сказали, что уговор дороже! Ну а я искренне поблагодарил отца, дядю и дедушку за то, что у меня в дипломе будет стоять “отлично“ по высшей математике.
История имела продолжение. Буквально в следующий раз, когда я сел играть уже в своей привычной компании, я умудрился улететь на той же Сочинке на 100 в гору. Так что судьба вернула должок, вынув из моего кармана почти десять рублей. Но мне не жалко.
С член-корреспондентом, в последствии ставшим академиком, мы еще неоднократно расписывали пулю и просто совершенно замечательно общались вплоть до его смерти. Действительно большой ученый и совершенно замечательный человек и собеседник.
Ну а любимая кафедра, поглядев, как бравые жизнерадостные первокурсники-археологи потихоньку начинают превращаться в тех самых «юношей бледных», решила, что эксперимент продолжать не стоит – убрала все непрофильные предметы, но добавила часов физической культуры.