Картина "Боярыня Морозова", написанная Василием Суриковым в 1887 году, - не просто величайшая картина русского искусства (рядом с ней лишь "Смерть комиссара" Петрова-Водкина), но одна из величайших картин мировой живописи.
Легко заметить, как и в чем перекликаются "Боярыня Морозова" и "Смерть комиссара": обе картины изображают гибель непобежденного, неизбежность долга и неотвратимость пути.
Есть еще одна рифма в мировом искусстве, которую Суриков - возможно, безотчетно - сохранил в своем полотне.
Речь о Теодоре Жерико и Эжене Делакруа, картины которых Василий Иванович Суриков видел в Лувре.
Обе вещи - "Плот Медузы"(1819) и "Свобода ведет народ"(1830) сходны меж собой как схожи "Боярыня Морозова" и "Смерть комиссара"; Делакруа изображает баррикаду как плот, а Жерико изображает плот - как Францию.
Теодор Жерико, рисуя "плот Медузы", изобразил крушение Франции, причем не только Империи Наполеона Первого, но и концепции республики; впрочем, сохранил надежду - среди умирающих на плоту, есть упорный человек, продолжающий размахивать платком точно знаменем. Отослать метафору к острову Св Елены довольно легко.
"Свобода на баррикадах" фактически повторяет композицию "Плота Медузы", но с полной уверенностью, что республика возродится (как знаем, картина в реальности знаменовала воцарение Луи-Филиппа). Марианна на картине Делакруа уже машет не платком, но знаменем.
В отличие от французских полотен - "Боярыня Морозова" - картина безнадежная.
Это гигантское полотно продолжает композиционную структуру "Плота" и "Баррикады", но вместо Марианны с флагом или моряка с платком - на плоту (санях), который несется по черному снегу, - обреченная на мучения и смерть великая раскольница.
Ничего победно-оптимистического в ее образе нет.
Суриков нарисовал баррикаду веры. Собственно, это единственно достойная баррикада.
Двуперстие Морозовой -величественный жест неподкупной веры - выше и важнее любого флага.
В Страстную пятницу, в день распятия, стоит вспомнить и боярыню Морозову, погибшую от голода в земляной яме, и протопопа Аввакума, сожженного заживо.
Суриков - у него особый, небывалый дар - написал немного картин, но каждая вещь - веха в истории России, которую этот сибирский художник анализировал. Ни в коем случае нельзя воспринимать "Боярыню Морозову" как "композиционное заимствование"; это глубоко оригинальная, выстраданная картина, очень русская картина. И, вместе с тем, это ответ на Плот Медузы и Свободу на баррикадах.
Подлинная свобода - в этом двуперстии, поднятом мученицей над толпой.
Максим КАНТОР