1. Полет домой
- Уважаемые пассажиры! Просьба убрать ручную кладь, занять свои места, поднять столики и спинки кресел и пристегнуть ремни. Наш борт готовится к взлету. Напоминаем, что наш рейс номер SU 6674 по маршруту Милан – Санкт-Петербург выполняет авиакомпания «Аэрофлот», и мы ещё раз рады приветствовать вас на нашем борту.
Под это объявление в бизнес-класс буквально влетел «виайпи» пассажир - молодой парень лет двадцати пяти - и занял свое место у иллюминатора.
- Всё хорошо? – поинтересовалась подошедшая к нему бортпроводница.
- Да, спасибо, еле успел. Не рассчитал расстояние до аэропорта. Водитель просто перепутал аэропорты, - ответил парень, тяжело дыша после вынужденной пробежки.
- Мы рады, что Вы с нами. Что-нибудь принести? – поинтересовалась стюардесса.
- Да, будьте добры, воды без газа, пожалуйста.
Как только самолёт набрал высоту и лёг на курс, парень откинул кресло и задремал, предупредив стюардессу, чтобы его не беспокоили в полёте, чем сильно удивил её, ведь обычно пассажиры бизнес-класса не отказываются от еды и бесплатных напитков.
В окрестностях Милана функционируют три крупных аэропорта. Рейсы в Россию отправляются из Мальпенса, который является вторым по величине в Италии аэропортом. Хотя он и расположен почти в пятидесяти километрах от города, благодаря развитой транспортной инфраструктуре, попасть в него из центра Милана не было проблемой, но для нашего пассажира это оказалось настоящим испытанием, поэтому он чуть не опоздал на свой рейс из-за того, что водитель такси перепутал аэропорты.
Николай Артемьев родился и вырос в обыкновенной семье в поселке Лехтуси, находящемся в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга. С самого детства у него было необычное для мальчишки увлечение – он придумывал необычные костюмы своим игрушкам и куклам старшей сестры. Родители не стали противиться такому необычного для мальчишки хобби и отдали сына в изобразительную студию. Тем более, на радость отцу, Николай пошел заниматься в секцию восточных единоборств. Преуспел он и там, и там. Побеждал в соревнованиях, а в художественной школе участвовал в выставках и выигрывал в разных творческих конкурсах.
Учился Николай хорошо и после школы поступил в Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, а точнее в входящий в него структурно Институт текстиля и моды на кафедру технологии и художественного проектирования трикотажа по специальности «художественное проектирование текстильных изделий».
Учась на четвёртом курсе, он участвовал в международном конкурсе и смог победить. Главным призом стало продолжение обучения в Италии по специальности «модельер-дизайнер». Николай даже в мечтах не мог себе представить такое. Его пригласили в Милан, предоставили отдельную квартиру-студию, выделили именную стипендию и взяли расходы на материалы для творчества. Он стал практиковаться в известных домах моды, посещать показы и познакомился со многими интересными людьми из мира моды. Всем был интересен необычный русский паренек со своим самобытным видением и незаштампованным взглядом на вещи.
Николай хорошо владел английским и довольно быстро освоил итальянский, что позволило ему легко сходиться с людьми и непринужденно общаться. Уже месяца через три его переезда в Милан на одном из модных показов Николай познакомился с молодой итальянкой – студенткой, изучающую историю искусств и немного подрабатывавшей моделью - Габриэллой Моратти.
Однажды Артемьеву пришлось выступать в университете с небольшой речью на семинаре, посвящённом русскому национальному костюму. Николай забыл дома подготовленный текст, и ему пришлось импровизировать, но итальянским языком он ещё не овладел, и выходило всё не очень хорошо. Неожиданно к нему подошла молодая красивая итальянка.
- Привет! Меня зовут Габриэлла, я немного говорю по-русски, - предложила она свою помощь, - Давай я помогу тебе.
- Конечно! – обрадовался Артемьев.
С её помощью выступление не сорвалось, и Артемьеву удалось выкрутиться из щекотливого положения, а внезапное появление помощницы даже добавила семинару шарма.
После семинара он пригласил её в кафе, где они проболтали несколько часов. Оказалось, что прапрабабушка Габриэллы была из России, причём из Санкт-Петербурга, поэтому в её семье неплохо знали русский язык, читали книги на русском и смотрели русские фильмы. У них завязались отношения, и Габриэлла помогала ему во всем. Научила ориентироваться его в Милане, вытаскивала на все нужные тусовки, в свободное время возила по Италии и, конечно, учила итальянскому не только языку, но и образу жизни. Николай до этого не был избалован женским вниманием и сразу влюбился в Габриэллу. Он слушался её во всем и выполнял все её пожелания, тем более, что она была неприхотлива и понимала, что больших денег у Николая не было, да и к тому же не особо в них нуждалась, так как была из довольно богатой семьи. Возможно именно из-за своих русских корней Габриэллу и потянуло к Николаю.
С её лёгкой руки, а вернее язычка, его стали называть на итальянский манер – Нико. Он называл её - Габи, что напоминало ему известный фильм «Семнадцать мгновений весны». Они даже вместе посмотрели этот сериал, а сцены в берлинском кафе «Элифант» пересмотрели несколько раз.
Вместо шести месяцев Артемьев провёл в Милане два года. Ему предложили пройти курс обучения в местном университете, и он согласился, успешно сдав вступительные экзамены и поступив на курс по организации ателье одежды и создания модных коллекций. Конечно возникли сложности с родной альма-матер – его не хотели отпускать, но в итоге стороны достигли компромисса. За это время ему довелось поучаствовать с некоторыми своими работами в нескольких модных показах и аукционах, где часть его работ были куплены, а также выполнить пару-тройку контрактов для театральных постановок. Конечно, широкую известность он не приобрёл, но в кругах моды его имя стало известным, и к нему периодически обращались с частными заказами.
И вот, после окончания обучения и успешной защиты диплома, ему предстояло возвращение в Россию. Причём выходило это возвращение для него довольно триумфальным, поскольку Артемьева пригласили участвовать со своей дипломной коллекцией в престижном модном показе для молодых дизайнеров в Санкт-Петербурге.
Габриэлла мечтала поехать с ним, чтобы помочь в показе личным участием в качестве модели, да и к тому же, она давно мечтала побывать на родине прапрабабушки, но в это время её было необходимо сдавать экзамены, её поездка временно отложилась.
- Просыпайтесь, - стюардесса аккуратно разбудила Артемьева, - Пристегните ремни, скоро посадка в Пулково. Вам что-нибудь принести?
- Нет, спасибо.
Николай потянулся, размял шею, затёкшую после сна в неудобной позе, пристегнул ремни безопасности и прильнул к иллюминатору, в котором уже во всей своей красе показался величественный град на Неве. У него оказалось удачное место у иллюминатора с правой стороны, крылья не мешали обзору, была хорошая погода, да и самолёт заходил на посадку по удобной для наблюдения траектории, поэтому Николая получил огромное наслаждение, рассматривая Петербург сверху, отмечая все знаковые места, которые казались будто прорисованными на картинке.
Николай вспомнил очень полюбившейся ему момент из кинофильма фильма «Рейс 222» - диалог о Родине:
«- Ответьте, пожалуйста, и, если можно, откровенно. Почему человека, покинувшего страну, у нас осуждают?
- Сложный вопрос. Не смогу ответить.
- Почему?
- Это не по моей части. Это скорее к международникам.
- А как Вы сами относитесь к этому человеку?
- Лично я?
- Да.
- Плохо.
- А почему в других странах к таким людям относятся … проще?
- Потому что наша страна особая. И Вы это не поймёте, пока не ощутите себя, так сказать, частицей народных масс истории. Да-да.
Миллиарды людей мечтали о народном государстве: рабы, ремесленники, крестьяне, спартаковцы, Гарибальди, Разин, декабристы, народовольцы, коммунары…
И вот — наша революция. Первая страна, которая приняла эстафету надежд… всех расстрелянных, повешенных, погибших на баррикадах и каторгах…
Страна эта существует ценой невиданных жертв. И конечно, каждый, бросающий такую страну, предаёт её память. И в глазах тех, кто проливал кровь за эту страну, и тех, чьи родные сложили за неё головы, и тех, кто сейчас трудится, преодолевая ошибки, нелепости, недостатки - в глазах их всех этот человек - подлец, дезертир…
- Не слишком ли сурово такое определение?
- Для меня - нет. Я служил в пехоте. Побывал в таких мясорубках…
- Я так никогда не думала, но скажите, если страна надежд минувших поколений, как вы выразились, с точки зрения этого человека имеет такие недостатки, с которыми не может примириться, что ему делать?
- Если он любит свою страну, пусть делает её лучше, пусть трудится, борется, пусть страдает, наконец, но…не бежит…
Салтыков-Щедрин, естественно, без аналогий, уж как ненавидел царские порядки, и вот что писал: «Был я в благорастворённых заграничных местах и не упомню минуты, в которую сердце моё не рвалось бы в Россию. Хорошо там. А у нас, положим, не так хорошо, но представьте себе, всё-таки выходит, что у нас лучше. Лучше — потому что больней».
Это совсем особенная логика. Но это логика любви.»
Артемьев сталкивался в Италии с живущими там русскими нуворишами, и практически все они вызвали у него довольно нелицеприятные чувства. Вели себя довольно хамовато, считали себя хозяевами жизни, а жили за счёт наворованного в России. Пару раз к нему обращались расфуфыренные дамочки с просьбой сшить что-то особенное, но отказал, ссылаясь на занятость, на самом же деле, не имея ни малейшего желания с ними общаться.
Самолёт выпустил шасси и через несколько минут плавно приземлился, покатившись по взлётно-посадочной полосе Пулково под аплодисменты радостных пассажиров.
«Ну вот я и дома»: облегчённо выдохнул Николай, расстёгивая ремни безопасности.