Тихо шуршали мыши, тикали ходики, дом засыпал. Вскоре и старик улёгся на свою кровать, дом погрузился в сон. Лишь негромкий храп старика, да бормотание Катерины нарушали ночную тишину. Ночь окутала деревню своим покрывалом! Лишь звякнет цепью один из немногих оставшихся псов и снова тишина.
Утром от непогоды не осталось и следа. Кое-где неровными клочками лежал снег, выпавший накануне, но немного. БОльшую часть его смыло дождём, лишь в низинках, да под развесистыми кустами сохранились островки снежной крупы.
Мирон проснулся рано - привычка. Вроде и торопиться некуда - вставать рано не нужно, а вот как раскидает солнышко свои первые лучи - весь сон как рукой снимает. Бывало и раньше солнца просыпался он, иногда лежал под тёплым одеялом, думал о своём, стариковском, иногда сразу вставал.
Сегодня долго лежать не хотелось. Дед сел на кровати, растёр затёкшие за ночь суставы и вышел посмотреть на свою гостью. Катя спала, щёки её порозовели, волосы растрепались.
- Умаялась, сердешная!
Укрыв Катю цветастым одеялом, Мирон, кряхтя вышел в сени, захватил пару берёзовых поленьев и мелкой щепы на растопку. За ночь изба выстыла, белые клубы пара вылетали вместе с дыханием. Мирон растопил печь, повеяло теплом и берёзовым духом.
Печь у старика хорошая, ещё прадед клал, так и стоит, исправно, на века сложеная, верой и правдой служит не одному поколению живущих в доме. Пока возился с печью - стукнула дверь в комнату, где спала Катя.
- Доброе утро, дедушка!
- Доброе утро, милая! Как спалось? Не замёрзла? У нас не в городе, пока утром печку не протопишь - тепла не будет. Вот, растопил, скоро изба прогреется, чуешь - дух дровяной пошёл?
- Хорошо спала, как в детстве! Я же сама деревенская, с бабушкой и мамой в деревне жила, только далеко отсюда. Папа мой рано ушёл, мама больше замуж не захотела, хотя звали. В деревне без хозяина тяжело, но мы справлялись.
- А сейчас родные твои где? Живы?
- Бабушки давно нет, а мама там и живёт. В моей деревне родной. Я к ней хотела поехать, но не так получилось, как задумала.
- Давай-ка, девонька, самовар поставим, а там и расскажешь всё, если захочешь.
За самоваром Катя поведала Мирону свою историю.
- Деревня наша хоть и далеко, но очень хорошая, большая, в лесных краях стоит. Каждый год студентов к нам присылали. Вот так я с Витей своим и познакомилась. Два месяца они у нас жили, такая любовь у нас получилась, что не устояла я перед ним. Он меня у мамы посватал, да в город увёз, много чего обещал, только потом я поняла, что обещать он много может, а выполнять не торопится!
Маму его, Татьяну Андреевну, чуть удар не хватил, когда он меня привёз! Деревенская девушка из далёкого края, да ещё и малыш скоро появится. Не о такой невестке она мечтала, да и я понимала, что не ко двору пришлась. Мама моя мне тоже самое говорила. За ребёнка поругалась, что неосмотрительно я поступила, но что ж делать - сказала, что поднимем на ноги.
Но Виктор уговорил с ним уехать. Плакала мама, когда меня отпускала, но я упёрлась и ни в какую - поеду и всё тут! Глупая! Думала, приеду в город, меня свекровь будущая за ребёнка, внука её, на руках носить будет! А не тут-то было! Не нужна я ей оказалась и ребёнок мой тоже! Совсем другую я жизнь себе в городе представляла.
А тут только и слышала я, что навязалась я, дармоедка, на их голову, хотя мама моя каждый месяц деньги мне слала, а я их маме Витиной отдавала, все до копеечки. Она даже квитанцию стала просить показывать, чтобы сумму видеть. Витя первое время относился ко мне хорошо, помогал, а потом надоела я ему, видать! Стал по друзьям ходить, по клубам, а я одна и одна.
Мама его меня в прислугу превратила, мне кажется, что она только потому меня домой и не отослала, что всё на мне было - уборка, стирка, готовка - всех обслуживала. Папа Вити дома редко появлялся, всё по командировкам, а мне казалось, что от криков убегал он из дома. Он иногда говорил мне:
- Катюша, возвращайся домой, к маме. Родные стены помогут, да и мама не бросит. Что ты на этих дармоедов пашешь, ничего хорошего тебя здесь не ждёт. Уезжай, и как можно быстрее.
Слушала я его и плакала! Давно бы собралась, да на что ехать-то? Деньги все до копеечки Татьяна Андреевна забирала, ничего у меня не было. Витя мой к тому времени стал на меня руку поднимать, хорошо его мама обрабатывала - и лентяйкой меня обзывала, и грязнулей, я ему мешать стала, не знал, как избавиться от меня.
На улицу выгнать наверное остатки совести не позволяли, а бить стал каждый день. Матери его синяки мои душу грели, как увидит, так и настроение у неё целый день хорошее. Шестой месяц у меня уже пошёл, когда отец увидел, что отдаю я Татьяне Андреевне деньги и квитанцию. Дождался он, когда жена из дома уйдёт и спрашивает меня:
- Что за деньги ты Татьяне отдаёшь?
- Мне мама присылает.
- Это что же, Татьяна у тебя все твои деньги забирает?
- Да.
- Поэтому ты уехать не можешь, не на что?
- Да, она всегда квитанцию требует показать, и забирает всё полностью.
Павел Ильич аж зубами заскрипел, обозвал жену, не буду повторять, как.
- Денег я тебе дам, обещай, что сразу же уедешь!
- Почему вы мне помогаете?
- Жалко мне тебя, дурёху! Уезжай, пока не поздно. С малышом-то труднее в дороге.
Дам мне свёкр несостоявшийся денег, я потихоньку билет купила, вещей у меня немного было, в чём приехала, то и носила. За всё это время Витя мне лишь два платья купил и то потому, что старые мне малы стали. Дождалась, когда день отъезда наступит и под видом того, что в прачечную надо - ушла.