/ Источник: http://chvvaul-81.at.ua/forum/12-60-1. Стас. и В. Марковский, /.
16 апреля 1987 года группа истребителей 190-го полка вылетела под Хост для бомбардировки укрепрайона Джавара. Взятие с боями ровно год назад душманской базы было объявлено Кабулом большой победой, однако, стоило правительственным войскам покинуть опустошенный лагерь, как в него вернулись моджахеды. Спустя считанные недели база возобновила свою деятельность, служа опорой окрестным душманским формированиям и перевалочным пунктом для доставки оружия. Афганская армия в здешней провинции Нангархар и без того находилась в крайне скованном положении, будучи блокированной и отрезанной от снабжения (его осуществляли большей частью по воздуху). В этих местах центральной властью, по сути, удерживался лишь сам Хост, а граница совершенно не контролировалась. Поступление оружия и действия противника оставались безнаказанными и лишь налеты авиации служили им острасткой. При выполнении БШУ ведущий восьмерки полковник Леонид Фурса снизился в поисках цели и на высоте 2000 м получил попадание в двигатель. Двигатель загорелся, сопровождавшие ведомые наблюдали шлейф огня и копоти. Поначалу летчик все же надеялся дотянуть до аэродрома. Он успел перевести крыло в положение минимальной стреловидности, прибавляя ему несущих качеств, но тут двигатель стал давать перебои. Еще минуту летчик продолжал тянуть в пустыню, подальше от вражеских позиций, и над ней покинул готовый взорваться самолет. Над местом его приземления, охраняя командира, встали в круг летчики его звена — замполит полка подполковник А. Оспищев, майор В. Недбальский и капитан В. Тур. Они прикрывали командира полка до прибытия вертолетов поисковой группы. При приземлении Фурса получил травмы, попал в госпиталь и в Афганистане больше не летал. Он был сбит при своем 388-м боевом вылете.
Относительно обстоятельств случившегося имела место версия о пакистанских истребителях, как виновниках происшествия. Утверждалось, что именно F-16 неожиданно атаковали группу МиГов и сбили самолет ведущего ракетами с большой дистанции. Однако никто из членов группы в тот раз пакистанцев не наблюдал. Такая же обстановка фигурировала и в официальном донесении, где говорилось о поражении самолета огнем ДШК при опасно малой высоте полета. Тем не менее, встреча с пакистанскими истребителями не заставила себя долго ждать, случившись всего парой недель спустя.
«Командир»
Информация, представленная в статье, даёт общую картину около воздушной обстановки. Но охвачено, конечно же, не всё. Кое о чём и я, несмотря на прошедшие десятилетия, предпочту промолчать, ибо нам настоятельно это рекомендовали. Здоровее буду. Одно скажу: неспроста пакистанская сторона имела на нас зуб. Не такие уж мы были белые и пушистые…..
О том, что сбили командира нашего полка Леонида Фурсу, сказано очень коротко. Могу добавить подробностей, коль уж здесь тема воспоминаний и размышлений о войне. Я в это время был в Баграме. Работали плотно по обычным нашим направлениям: минирование караванных путей в районе Асадабада, Джелалабад и Парачинарский выступ, ну и, конечно же, Хост. Там операции шли одна за другой и наши полторы эскадрильи ходили на удары без отдыха, плюс полёты на прикрытие Су-25-х и Су-17-х.
Воздушная обстановка накалилась. Часто сообщалось о появлении возле границы пакистанских самолётов и во время вылетов на прикрытие лампочки предупреждения об облучении переливались как гирлянды на новогодней ёлке. Ударные группы шли волнами: сначала МиГ-23 сбрасывали что-нибудь тяжёленькое, потом Су-17 валили всё, что могли донести, а за ними Су-25 точечными ударами старались заглушить оставшиеся точки. С прикрытия часто возвращались вымотанными сильнее, чем с удара. Командир полка строжайше приказывал выполнять удар с первого захода и следом сразу уход от границы. Самолётам прикрытия часто трудно было поместиться между целью и границей и приходилось ходить выше группы, стараясь маневрировать так, чтобы прошарить радиолокационным прицелом опасные сектора. Эффективность таких действий, честно говоря, была спорной. Но и надеяться можно было только на себя. Наши наземные РЛС ничего не видели и помочь не могли, особенно в плане обстановки на малых высотах, зато пакистанцы видели нас прекрасно из-за близости к их пунктам наведения. Так и работали. Наши опытные комэски, которые водили ударные группы, свято выполняли это распоряжение. Зависать над целью – себе дороже! На земле главное – высчитать точно над картою высоту сброса. От неё уже высоту ввода в пикирование. А эти высоты всегда разные. И упаси боже ошибиться! Ну и ещё обязательно несколько зацепок – ориентиров. Это в горной местности – самое трудное. Дальше-то просто: энергичненько ввод в пикирование (с полной бомбовой нагрузкой это интересно), угол 45 градусов, скорость 1000 по прибору, строго по высоте сброс и вывод! Никакой баллистики и траекторий, которые отрабатывали в мирное время на полигонах. Бомбам просто некуда деваться! Кажется, что так колом под 45 градусов они и должны воткнуться в горы. Эффективность такого бомбометания мне приходилось наблюдать, так как я почти всегда при ударах восьмёркой был ведомым крайней пары и если ввод в пикирование по одной цели был чуть растянут в группе, то крайняя пара видела как ложились бомбы первой пары или звена. Если всё сделано как надо, то бомбы врубаются в цель как прямой шар в лузу! А куда им деваться при таком-то угле пикирования? Вот тебе и вся фронтовая баллистика.
В тот день всё началось как обычно. Рано утром первую ударную группу повёл в район Хоста командир полка. Вторая группа готовилась на аэродроме, ещё и ещё раз царапая глазами карту и стараясь зацепиться за конфигурацию хребтов, изгибы и выступы, чтобы сразу на подлёте увидеть цель. По времени уже скоро должна вернуться первая ударная группа. И вот появляются они, но как-то недружно. А на посадке видим, что они сели с бомбами. Первым из этой группы я увидел своего друга и бывшего ведущего, с которым летал несколько лет – Сашу Осипенко (ЧВВАУЛ-79). На мой вопрос он коротко ответил: «Командира сбили».
Все собрались в домике на старте и напряжённо ждали известий. Замполит полка, который был ведомым у командира, рассказал, что видел. А видел огромный факел огня за самолётом. Говорил, что никогда не думал, что самолёт наш может так гореть. Естественно, он стал кричать: «Горишь! Прыгай!». Но куда там прыгать? Внизу бородатые. Хост почти в осаде. Он со снижением пошёл в сторону города. Наверное, пробовал скольжением сбить пламя, но куда там потушить такую сигарету! Нервов хватило тысяч до трёх.
Катапультировался. Горные ветра непредсказуемы. Его потянуло в сторону духов. Но потом вошел в другой поток и его, вроде как, понесло туда, где были наши позиции.
Прошло часа полтора или два и пришло известие, что его вывез в Хост афганский вертолёт, а там переложили в наш Ми-8 и повезли в Кабул в госпиталь. Повреждён позвоночник. Ну, это-то понятно. Без вариантов. Вернее, другой вариант мог быть только хуже.
Наверное, на следующий же день, замполит поехал его проведать и, вернувшись, делился впечатлениями. О событиях в небе всё и так было ясно, насколько это возможно, но самые сильные впечатления были другого плана. Несмотря на то, что система спасения сработала как надо, при приземлении позвоночник удара не выдержал. Кое-как лётчик заполз за камень и подтянул за фалу НАЗ (носимый аварийный запас). Вытащил автомат и занял оборону. По счастью приземлился недалеко от позиций афганцев-демократов. Те бросились на выручку, махая руками и крича: «Шурави! Помогай!» Но Фурса остановил их, угрожая открыть огонь и сказал, что будет ждать вертолёт. Ну не доверял он афганцам! Даже «зелёным». Афганский вертолёт оказался ближе нашего. Рассудив здраво, что на нём наверняка не духи, лётчик опустил автомат и позволил погрузить себя на вертушку. Ну а дальше всё по-житейски банально – лежит в госпитале пластом в ожидании отправки в Союз и почти ничего не ест, чтобы как можно реже просить судно у сестричек. Но больше всего замполита поразило то, что у командира были переломаны и оборваны ногти на руках! Дело в том, что когда он вытащил автомат АКМС-У, то знал, что для прицельной стрельбы нужно отложить складной металлический приклад, но как это сделать, он не знал! Поэтому рвал приклад пальцами, откорябывал ногтями, но так и не сообразил, где та кнопка, которую нужно нажать. Это мы, лётчики, по его указанию, ещё в Союзе знакомились с этим автоматиком и пробовали пару раз обстреливать его в Афганистане, пока он, раскалившись, не начинал плевать пулями перед собой. Ещё в Канатово при подготовке командир нам говорил: «Сбивают крайних в группе! Готовьтесь, потому что вас собьют!» Похоже, он никак не рассчитывал, что сбить могут его.
Мы-то были готовы. Перед уходом в Афган мы с Мишей Спиридоновым, лётчиком нашего полка даже геройски решили вооружиться хорошими тесаками и он по своему охотничьему билету купил два ножичка «для разделки китов». Наверное, они оба до сих пор так и висят у него на учёте в охотничьем билете. Реликвии. А потом в Шинданде вертолётчики одолжили мне две «лимонки» с подсумком и подсыпали запас патронов к пистолету. Так что хватило бы не только самому застрелиться, но и в войнушку немного поиграть с бородатыми. Большинство же ребят подобными иллюзиями не страдали, а просто верили в себя, в самолёт, да в удачу и летали с одним «Макаровым» в кармане. Но при этом, конечно же, знали, где у автомата та «пипочка», которую нужно нажать, чтобы отложить приклад.
Через несколько дней лётчиков собрал в классе полковник то ли с политотдела армии, то ли округа и начал нерешительно излагать свой вопрос. Сначала намёками, а потом всё прямее и с заверением, что разговор этот не выйдет за пределы класса. Дело было совершенно необычное в практике тогдашних отношений в армии. Полковник сказал, что верхнее командование хочет знать мнение лётчиков о том, считают ли они целесообразным представить нашего командира полка по примеру Руцкого к званию Героя Советского Союза. Ну а кому жалко награды для боевого лётчика? Да и разве это не здорово, когда полком, в котором ты летаешь, руководит Герой Союза!?
Мы, кто помоложе, сидели, набрав в рот воды. А канатовские деды и комэски единодушно сказали: «Нет!» Объяснений, как было условлено в начале беседы, никто не потребовал.
Всё дело было в человеке вообще. Ну и в этом срыве боевого задания в частности. Как я уже говорил, Фурса повёл первую группу рано утром. Чтобы восходящее солнце не слепило глаза на вводе в пикирование, командир решил против обыкновения выполнять заход на цель восточнее и затем свалить правым разворотом. Пилоты поймут, каково это с полной бомбовой нагрузкой плотным строем пар через правую руку крен 120 градусов, энергично на себя до угла пикирования 45-50 градусов и вывод точно на боевой курс. Всё бы ничего. Приходилось делать и это, хоть и не любили. Куда вернее левым разворотом! И вот, когда группа вышла в заданную точку, то командир цели не нашёл. Видимо, понадеялся, что район уже знал неплохо и были кое-какие зацепки. Но он не учёл, что горы, подсвеченные с востока восходящим солнцем, дают в это время такие тени, что картина на земле меняется до неузнаваемости! Тогда он делает пару зигзагов и пробует повторно завести группу на цель уже левым разворотом, что по условиям боевой обстановки сам категорически запретил. И в этот момент вспыхивает! Чем и как его сбили и было ли это результатом попадания ракеты так и осталось до конца неясным. Были разведданные, что к границе подтянули пару зенитно-ракетных комплексов. Они могли бы достать. Могла достать и ракета, пущенная истребителем. Но это было над афганской территорией и в любом случае пакистанцы не стали бы признаваться в победе. Короче, все лётчики понимали, что если бы группу вёл другой и выписал над целью такие кренделя, то Фурса бы его с грязью смешал! А между собой ветераны полка обмолвились, что командиру полка крупно повезло, что сбили его самого. Если бы по его вине погиб кто-то из ребят, то отношение к нему было бы совсем чёрным. Каждый из нас делает ошибки в жизни. Но ошибки командиров всегда виднее. И ладно бы профессиональные ошибки. Их легче прощать и понимать, так как это работа и тут всякое может быть. Я не берусь судить чего он достоин и чего не достоин. Не такого калибру я летун, чтобы об этом судить. Только хочу добавить здесь ещё один факт из афганского периода. Серёжку Мединского в Баграме что-то занесло на КП и он там, весело перешучиваясь с планшетистками, разыгрался и, воспользовавшись моментом, незаметно убрал стул позади одной из них. Девчонка, шлёпнувшись на попку, расплакалась. Подружки и сам Сергей бросились её утешать. На беду Фурса был где-то рядом и подружки не нашли ничего умнее, как пожаловаться прямо ему. И что сделал командир всех лётчиков за такую мальчишескую глупость Сергея? Нет. Он не посоветовал ему набрать конфет в магазине или фруктов в лётной столовой и пойти осчастливить деваху извинениями, подарками и мировою чашкой чаю. Он приказал вернуть его документы на орден «Красной Звезды». В итоге, выполнив на войне три сотни боевых вылетов, Сергей единственный из летчиков нашего полка вернулся домой без боевого ордена. Как это называется – судите сами….. Такой вот был «командир».
Несколько лет назад мельком видел Фурсу в новостях в должности заместителя главкома ВВС Украины. Наверное, нужны были такие люди, чтобы довести авиацию Украины до сегодняшнего уровня….. Грустная история. И ещё немного правды о войне. Моими глазами.
Источник: http://chvvaul-81.at.ua/forum/12-60-1. Стас.
Грустно и противно... Ну почему порядочность командира полка в наших ВВС исключение? И как всегда – хреновая подготовка комсостава к полетам… На что надеялись отцы-командиры? Железяка не выбирает, кто в ней сидит – полковник или «зеленый летёха», а валит неумелого и неподготовленного...
Чернигов, 1977 год.
Источник: http://chvvaul-81.at.ua/forum/12-60-1. Стас.
На чьей стороне сегодня генерал-лейтенант ВВС Украины Леонид Фурса? Когда то он был с нами...