Первая книга. https://dzen.ru/a/ZDRDKawNOVL8vfBW
Вторая книга. https://dzen.ru/a/ZDwZTWztADzrGpTT
Третья книга. https://dzen.ru/a/ZENdjgwZDkoRFYWU
Четвёртая книга. https://dzen.ru/a/ZEqSm2XTX1PM7kmb
Начало пятой книги. https://dzen.ru/a/ZFEtwMZBnB-cdir-
А я прошёл в мастерскую и, зажав оба обломка в тисках, стал в лупу осматривать место разлома. Жандарм солгал, шпага была сломана точно таким же клинком. Странно. Он же долен был понимать, что я увижу след чужого клинка. Более того, были и щербины от него же. Щербины я при приёме отметил, шесть штук, они были внесены в наряд по осмотру оружия. Не знаю что там за пятилетний ребёнок, но он по серьёзному рубился с кем-то, причём используя силу взрослого человека. Даже я такие удары вряд ли нанесу. Нет, жандарм явно что-то утаил. Ну да ладно, это его дело. Приготовив инструменты, я занялся работой. У меня ещё был старый «Браунинг», но я его отложил, это не к спеху. Хозяин только через две недели вернётся во Францию, успею почистить ударно-спусковой механизм. Кто-то вдавил в него целый тюбик клея, вот мне и принесли на ремонт, затейники.
Занимаясь шпагой, я продолжал размышлять насчёт старика. Он уходил и это было видно. Тяжело наблюдать, как уходит дорогой для тебя человек. Я даже предложил сына его вызвать, но тот впервые на меня накричал. Не знаю, чем тот провинился, но старик не желал его видеть. До сих пор не простил. Сама жизнь и учёба в мастерской пролетела для меня как калейдоскоп. Как только я согласился стать учеником старика, тот на меня насел. Да как насел, даже мой трудоголизм пасовал перед энергией старика. Я реально ложился спать за полночь, а вставал до рассвета. И работал, работал и работал. Сейчас я понимаю, почему старик торопился. Он ведь успел, я видел, что он тоже это понимает, вот и уходил с умиротворением в душе, успел передать свои знания. Вздохнув, я оторвался от размышлений и вплотную занялся работой, изредка вздыхая.
Как только места разломами были распилены, я соединил клинки. Проверяя разрезы на микроразрывы, идеально, всё как и учил старик, нам сломанные клинки часто приносят, как в единственную мастерскую где берутся за такую работу. Сварка достаточно сложное дело. После сварки, я отложил шпагу. Сегодня не успею, заполировать, убирая следы сварки, завтра буду. После такой работы, даже следа не найти на клинке. Убрав рабочее место, уже совсем стемнело, я направился на второй этаж здания, в жилой сектор мастерской, где было три комнаты. Сам я жил в коморке в мастерской на первом этаже. Там в гостиной застал медсестру, она звонила нашему врачу, только посмотрев в её грустные глаза, я понял, старика больше нет. Сгорбив плечи, я развернулся и направился к себе. Мне стало очень нехорошо.
Чтобы стряхнуть с себя уныние, и отвлечься я использовал способ, что показал и научил меня старик. На самом деле таких способа было два, это усиленная работа, по себе знаю, помогает, а так же практическая стрельба в тире в подвальном помещении здания. Тир был оборудован для применения короткоствола, чтобы пострелять из винтовок мы ездили за город, на стрельбище, а фехтованием занимались внизу. Так же в тире. Старик всегда говорил, что мастер никогда не станет мастером, если не владеет тем, что чинит, и ремонтирует. Сам старик был универсалом, умел чинить всё холодное оружие, огнестрельное, охотничье и даже индивидуальное. Индивидуальным мы называли прототипы, модели которых в мире изготовлены по одному, максимум два образца. То есть оружие разведки, шпионов и тд, ну или просто что не пошло в серию. Стреляющие ботинки помните? Мы конечно на ремонт такое не принимали, но вполне могли бы. С полгода назад дам даже пулемёт приносили, «Мадсен» 1903 года выпуска, один из первых в этой серии. Ничего, не смотря на отсутствие таких деталей, у нас в мастерской было всё необходимое, выточил, обновил и пулемёт снова застучал очередями. Его ремонтом я занимался. Старик после того как взял меня в ученики, только первые три месяца работал, показывал что делать, а дальше сам и только сам, он лишь на словах объяснял. Ну основы за эти три месяца он мне дал, дальше я просто опыт нарабатывал, приходя со сложными вопросами к нему. К концу года обучения, такие вопросы фактически сошли на нет, я действительно теперь мог чинить и ремонтировать всё оружие. Какой только хлам к нам не несли, даже дуэльные дульнозарядные пистолеты были. Именно чинить и ремонтировать меня учили, однако я знал, что при необходимости старик из кучи хлама легко может собрать фактически любое оружие, включая пушку. Думаю я тоже. Просто ещё не пробовал, а он меня этому не учил, на мой вопрос, он ответил, что это само придёт с опытом. Дар творчества у меня есть, возможно, создам своё оружие и нареку своим именем.
Так вот, помимо обучения ремонту, он так же с первых дней занимался мной и применением этого самого оружия. Старик оказался ещё и в этом настоящим мастером. Рапира? Теперь я могу взять первый разряд по фехтованию, но в боевом. Меня учили не спортивному фехтованию, а как быстро и изящно умертвить соперника, объясняя все уязвимые места. Меч был, сабли были, ножики разных видов, включая метательные, кортики, кинжалы. Бой с щитом, бой с копьём, секирой. Разве что с палицей не было, нам их чинить ни разу не приносили. Огнестрельное оружие почти всё, включая мой подарок старику, тот его берёг. Патронов для «ТТ» конечно не было, но в мастерской можно было сделать всё что угодно, включая боезапас. Так что патроны я сам делал, и мы расстреливали их время от времени. Но это только «ТТ», а коллекция оружия у старика была вполне приличной. Он мне объяснил, что начал её собирать ещё до начала войны с Советским союзом, однако в сорок четвёртом он получил ранение на Восточном фронте и был отправлен в госпиталь, а коллекция осталась в ремонтном фургоне. Потом была Франция, схватки с американцами, плен, освобождение и уже мирная жизнь в Париже. Тут он начал собирать вторую коллекцию, которую я как раз и изучал. Даже как-то не верилось, старик был самым старым солдатом в германской армии, на момент ранения ему давно перевалил за шестой десяток лет. Уже во Франции он и начал снова собирать коллекцию, поэтому становиться понятным что кроме «Нагана» 1937 года выпуска, он другого русского оружия не имел. Ничего и из этого настрелялись будь здоров. Правда, по моему мнению, и как чуть позже подтвердил старик, обучение тут было немного однобоким, скорее спортивным. Стрельбу он преподавал, лёжа, стоя, на бегу и в движении, но фактически в тишине, без взрывов и боя. Военной тактики применения этого оружия мне дано не было. Старик сказал личный опыт, это личный опыт, а теорию он мне дал. Разве что особо в практической стрельбе из длиноствола он особо не наседал, всё же год обучения спортивной стрельбы из винтовок многое мне дал, поэтому только опыт нарабатывал, стрелять я и так умел.
Вот одним из способов релаксации я и занял себя. То есть спустился в тир и, взяв со стола разные клинки, стал их метать, пока в руке не осталась секира, хекнув, я метнул её в щит к остальным. После чего раздался глухой удар, и щит задрожал. Сбросив таким образом своё горе, я быстро поднялся наверх, подготовившись, убрав часть эмоций и боль утери. Врач уже был здесь и констатировал смерть, пока он писал заключение о смерти, я позвонил адвокату старика. Дальше его работа, включая похороны. В это дело я не вмешиваюсь, старик просил. Адвокат приехал быстро, и действительно взял всё в свои руки, начав с врача, тот ещё не уехал. Пока тело хозяина мастерской оставили в спальне, но адвокат опечатал их все, кроме мастерской, магазинчика и моей коморке. Мне ведь работать надо, закрыть семь договоров на ремонт.
Я думал, не усну, но как лёг почти сразу провалился в тяжёлый сон с кошмарами и разными сновидениями, выплыв из них уже утром. Тяжело было вставать, но надо.
Утром я продолжил ремонт разных орудий для убийства себе подобных. Отремонтировала три из семи принесённых предметов. Время от времени я отвлекался на звонок колокольчика входной двери магазинчика. У старика был даже не магазин, а скорее лавка, по продаже холодного оружия и боезапаса. Боезапас мы покупали у патронных заводов, а вот часть клинков старик делал сам по заказу. В основном конечно охотничья сталь была заводского производства, но и ручной ковки имелись.
Этим же днём, после обеда были похороны старика. Он не хотел, чтобы его захоронили в земле, попросил кремировать. По его же просьбе урну с прахом адвокат должен был передать родственникам усопшего, чтобы его развеяли над Одером. Старик родился на его берегу, и прожил там всю свою молодость. Тяжело было, но я справился.
Вернувшись вечером в мастерскую, открыл её и проложил работать. Именно работа и помогла мне прийти в себя. Правильно старик говорил. Да и время тоже лечит, тут он снова прав оказался.
На следующий день я закончил со шпагой жандарма, поэтому занялся другими принесёнными на ремонт единицами разнообразного оружия. К обеду, перед тем как я собирался идти в кафе отобедать, а после смерти старика я перестал готовить, предпочитая ходить к соседям, мне была скидка за комплексные обеды, прозвенел дверной звоночек, подвешенный над входной дверью. Кто-то пришёл. Пройдя через открытую дверь из мастерской в помещение лавки, зашуршав бамбуковой занавеской, я поздоровался с жандармом.
- Ну как, готово? – ответив, первым делом спросил тот.
- Всё сделал.
Сходив за рапирой, я принёс её, держа на вытянутых руках, причём не голыми руками, а свернутыми тряпицами. Не стоит голыми руками касаться чужого оружия, это старик учил, многие клиенты не любили видеть своё оружие в чужих руках, даже ремонтника. Почти сразу за жандармом зашёл новый посетитель, его видел я в первый раз, но что-то в этом пятидесятилетнем мужчине мне было смутно знакомо. Тот не стал подходить, а отошёл к витрине с охотничьим боезапасом и, наклонившись, стал изучать выставленные образцы товара. Жандарм, в это время, попросив у меня лупу, изучал лезвие рапиры. Да и другие сколы тоже. Их я удалять не стал, да меня и не просили, но подравнял, чтобы в глаза не бросались.
- Великолепно, просто великолепно… - бормотал тот, елозя лупой по клинку. – Я не вижу место сварки. Жан, ты просто чудо.
Жан, это мой новое имя. Почему я так легко помогал этому жандарму, не задавая ему ни одного вопроса насчёт странной рапиры? Да потому что именно он по просьбе старика сделал мне документы на шестнадцатилетнего Жан Жака Кетнера. Старик не постеснялся дать мне свою фамилию, прописав в своём доме. Эти документы я получил аккурат месяц назад. Поэтому и старался отработать долг. Как было видно, отработал. Ни по каким документам эта работа не проводилась, я делал её бесплатно, да и талон на ремонт что я дал, был скорее липой.
Пока жандарм восхищался, я подошёл к мужчине, продолжавшему изучать боезапас, тот успел перейти к другой витрине, с боевыми патронами для пистолетов и револьверов.
- Месье, я могу вам чем-то помочь? – спросила я практически на чистом французском. Старик за этот год изрядно подтянул меня как в немецком, так и французском языках.
- Нет-нет, я пока смотрю, - на немецком ответил посетитель.
- Если я буду нужен, только позовите, - кивнул я, ответив на нём же, и вернулся к жандарму.
- Вы были правы, немного укоротилась, - убирая метр, сказал страж порядка. - На глаз почти не видно, да и думаю, не увидят.
- Главное не давать им метр, - сказал я, и мы оба посмеялись.
Убрав рапиру в ножны, жандарм завернул её в сверток из ткани и спросил:
- Я что-то должен?
- О нет, месье Тайфер, герру Кетнеру было бы приятно оказать вам такую пустяковую услугу.
Кивнув, жандарм поблагодарил меня и вышел из лавки. Не успел я перейти к странному посетителю, он меня уже начал беспокоить, как снова прозвенел звонок, и в помещение лавки прошла мадам Нуари, страстная любительница огнестрельного оружия. В её коллекции было больше ста единиц, и она наша наистарейшая клиентка. Причём коллекция её не лежала в пустую на полке, мадам была совладелицей одного из самых крупных тиров Парижа, где она с азартом палила из своего же оружия. Часть патронов для него уже не производилось, она его заказывала у нас. В этот раз мадам пришла с коробкой для хранения оружия.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.