А ведь я уже писала про Кирилла Рукова, редактора The Village (про них в конце марта было написано, что они все ушли, однако вчера Кирилл Руков связался со мной и общался от имени редактора The Village), который, насколько я понимаю, и ответственен за разобранный мною текст о поэте Мякишеве. Только писала не здесь, потому что шок-контент. Я разбирала его текст о детской проституции. Он назывался "Листва". По этому слову мой разбор можно найти в запрещенной ныне басурманской сети. Я тогда доказала, что Кирилл Руков многое придумал, от настроения героинь до сленга.
Кирилл Руков был одно время моден, он писал огромные репортажи-зарисовки на разные темы и получал номинации и даже премию "Редколлегии", такая либеральная маета, деньги для журналистов за лучший текст месяца. Пока я читала его репортажи о каких-нибудь бандитах, особых вопросов не было. Но как только Кирилл Руков взялся за темы, по которым и мне есть что сказать, я увидела, что тексты-то его рассыпаются, к ним много вопросов. В том числе и к тексту про модель Свету-Уголек, у которой было тяжелое детство, которую растлили. Я таких детей много видела и в детстве, и позже, поэтому текст этот хорошим не сочла. Хорошо-хорошо, да не очень-то.
Ну а когда фактически Руков написал про историю Евгения Мякишева, которую я сама подробно изучала, мне стало понятно, что этот человек много недорабатывает, много сочиняет
Кириллу Рукову, собственно, надо было еще на "Листве" как-то объясниться. Потому что его поймали не только на недостоверности, но и на пропаганде педофилии - настолько странно был написан текст. Но все спустили, профсообщества как такового нет: свои не ругают, а чужие не читают.
Сейчас я указала на множественные нестыковки в тексте The Village про поэта Мякишева. И вижу по разговору с Руковым, что он вообще не соотносит этот текст с живым человеком и последствиями для него. Ладно бы стандарты профессии, этики. Кирилл стал мне вдруг объяснять, будто журналистская этика не позволяет публиковать полицейские документы, заключения экспертизы, данные обращений в полицию и суд. Как я уже вчера говорила, таких норм этики нет, есть обратные - публиковать нужно.
Но главное - нужно всегда помнить о последствиях и о том, что вы пишете о живых людях, у которых, как и у всех прочих, одна жизнь.
Портить эту жизнь можно лишь в случае чрезвычайной общественной важности, когда на одной чаше интересы одного человека, а на другой - всего общества
В случае с Мякишевым такого баланса нет. Кирилл Руков выпустил текст, в котором не только ничего не предъявил по делу, но и выдал, что не проводил вообще никакой проверки, поэтому перепутал даже годы событий: как молодой корреспондентке алкоголичка наговорила, так они в статье и оставили, даже не почитав, что уже писали об этом раньше.
В нормальном обществе с нормальной конкурентной прессой, чье будущее и чей успех зависит от лояльности аудитории, Кирилл Руков снял бы текст, объявил бы об отстранении журналистки Анны Кузнецовой от работы и опубликовал бы развернутый ответ на каждое обвинение в нестыковке и лжи. Но Кирилл Руков только для вида бормочет из года в год про страстное желание жить в мире со свободной прессой, а на самом деле он рад и счастлив, что никому не подотчетен. Успех вверенного ему СМИ, чья редакция переместилась в Варшаву, не зависит от репутации самого Кирилла Рукова и от отношения к ней читателей. Он не зависит от читателей, финансирование СМИ никак не связано с ответственностью перед аудиторией. Кирилл Руков не живет в конкурентной среде, в его страте и в его сегменте все устроено ровно так, как и в советском официозе. Об уголовной ответственности Кирилл Руков тоже не беспокоится: он не вернется в Россию, потому что уже ходит под делом о дискредитации, он может уже что угодно публиковать, пока верит, что его при случае не выдадут России.
И гамбургский счет Кирилла Рукова тоже не волнует, потому что в его круге не предусмотрено осуждение друг друга
Мы получили ворох медиа, которые до 2022 года хотя бы немного заботились о реноме среди публики, хотя и управлялись, создавались преимущественно по принципу паучьей банки и обслуживали лишь ее интересы. Но они все равно были связаны с аудиторией хотя бы зыбкой кисейной связью. И беспокоились о мнении публики, в том числе людей, не входящих в их целевую аудиторию, потому что те могли как-то повлиять на СМИ: выражая недовольство, призывая к бойкотам, угрожая жалобами, отвечая в других СМИ.
Сегодня все это неактуально, потому что эти СМИ в России уже заблокированы и здесь не зарабатывают, они не боятся делегализации или потери доходов. А на критику, спор не отвечают, потому что они утвердили новое правило: там - светлые, здесь - людоеды, охранота, пропагандисты. Де-факто сегодня все, кто уехал, объясняют своей аудитории, что оставшиеся - недолюди, преступники, их слово ничего не значит.
Если Миронова указала на многочисленные нестыковки и откровенные ошибки в тексте уехавшего из России редактора заблокированного The Village, думаете, издание поспешит оправдываться? Зачем? Чего ему опасаться? Репутация среди читателей?
Ну так они раздраконили своих читателей так, что те вообще не реагируют теперь на слова оставшихся, мы для них все преступники, несмотря на то, что у той же Мироновой за плечами годы работы на "Эхе" и с "Новой газетой", а у Кирилла Рукова - с BAZA
Они испугаются исков, уголовных дел? Так они все под уголовными делами. Кирилл Руков делал для "Медузы" (иноагент) проект по поводу якобы гор трупов и запытанных мариупольцев - он, что, после этого испугается какого-то дела о клевете и даже - обвинения со стороны полиции, ведь Руков утверждал, что петербургская полиция минимум трижды за 10 лет совершала подлог в интересах поэта Мякишева и отказывалась его закрывать, потому что, как пишет издание, брала от него взятки.
Или, может, собственник испугается? Винокуров-то? У которого "Дождь" и Republic, которые давно заблокировали и тоже признали иноагентами?
Они вообще никак сегодня даже репутационно не подотчетны нам, при этом каким-то образом они, безусловно, зарабатывают на том, что продолжают что-то для нас писать. Вы только вдумайтесь, какая ситуация: какие-то же им деньги кто-то в эмиграции платит, за эти деньги они пишут на русском языке для жителей России,
однако обратная связь их не волнует ни в какой мере, они не зависят ни от доверия своей аудитории, ни от его мнения. Вообще нет никакой с нами связи, никакой перед нами ответственности
Это чрезвычайно интересный расклад. Даже "Голос Америки" и "Немецкая волна", транслировавшие в советское время передачи для диссидентов, отличались от того же The Village. Сегодняшние взаимоотношения публики с уехавшими СМИ крайне интересны. По факту - тем, что никаких взаимоотношений нет. Люди где-то в Европе и США продают "инвесторам", рекламодателям и просто разным окологосударственным силам нас, уверяя, что мы их аудитория. Они получают деньги за донесение до нас чужой информации, чужих мнений (не надо ля-ля, деньги они там получают и именно за это, никто не стал работать для европейцев). При этом перед нами они никак не отвечают во всех смыслах.