В 1857 году в Москве произошел случай, который потряс не только москвичей. Слава о нем докатилась и до столицы, и до многих других городов. С одной стороны он стал символом беззакония и произвола власть имущих, с другой примером силы духа «маленького человека».
В то время за закон и порядок в городе отвечал обер-полицмейстер Алексей Александрович Тимашев-Беринг. Он был известен вспыльчивым характером, самодурством и произвольным толкованием законов. О том, какой печальной славой пользовался этот человек, можно судить по рассказу Н. И. Лескова «Умершее сословие»: «У князя Петра Ивановича в Орле был знаменитый кучер. Он разве малым чем-нибудь уступал оставившему по себе в Москве историческую память кучеру обер-полицеймейстера Беринга. Орловский наездник был так же утробист, так же горласт и краснорож, имел такие же выпяченные рачьи глаза и так же неистово хрипло орал и очертя голову несся на всех встречных и поперечных, ни за что не ожидая, пока те успеют очистить ему дорогу. На душе этого христианина, говорят, считалось уже несколько смертных грехов, и, во всяком случае, он по справедливости мог почитаться в свое время очень опасным человеком в городе».
Надо уточнить, что в Российской империи полицейское ведомство также отвечало и за тушение пожаров. Брандмейстер напрямую подчинялся обер-полицмейстеру. Самих пожарных набирали из числа солдат. В один совсем не прекрасный день случился пожар, но его не потушили. По инструкции пожарный обоз должен был отправляться на место происшествия по приказу брандмейстера. Отправляться без него пожарные не имели права. Однако в этот день брандмейстер Воробьев засиделся в гостях и по тревоге не явился. Все это вызвало закономерный гнев начальства. Воробьев, желая отвести от себя наказание, заявил, что не явился, потому что дежуривший на пожарной каланче солдат не подал вовремя сигнала тревоги. Тимашев-Беринг велел солдата выпороть. Солдат, чье имя история не сохранила, заявил, что с наказанием не согласен. Во-первых, многочисленные свидетели видели, что сигнал был подан вовремя. Во-вторых, за безупречную службу он был награжден медалью Святой Анны. По закону награжденные были освобождены от телесных наказаний. Обер-полицмейстер пришел в ярость из-за невыполнения заведомо противозаконного приказа и велел солдата арестовать и посадить на хлеб и воду. Через несколько недель ареста Беринг явился в частный дом (как тогда называли полицейский участок с камерами для арестованных), чтобы лично допросить строптивца. Тот во время допроса продолжал отрицать свою вину. Обер-полицмейстер пришел в ярость и начал его бить. Когда солдат сказал, что никто не имеет права истязать его без суда и следствия, самодур велел «выдать» ему 500 палок. Речь шла о прогоне сквозь строй, когда каждый из этого строя должен был ударить наказанного палкой по спине – жестокая экзекуция, описанная, например, в рассказе «После бала». Нередко она приводила к тяжелым увечьям и даже смерти. И тогда оскорбленный беззаконием арестант сорвал с Беринга эполеты – невероятный позор по тем временам.
Слух об этом быстро распространился по Москве. Историю пытались замять. Беринг был протеже московского губернатора графа Закревского, который ради своего любимца даже снял прежнего обер-полицмейстера Лужина. Скандал мог бы бросить тень и на самого Закревского. «Обелением» самодура занялись многочисленные влиятельные друзья и родственники. Наконец им удалось уговорить арестованного солдата дать показания о том, что эполеты он не срывал, а только прикоснулся к ним. За это ему обещали смягчение наказания. Однако солдата обманули. Его приговорили к 3000 «палок». Парня прогнали сквозь строй в Крутицких казармах. После 2000 ударов он упал без чувств. Его отправили в госпиталь, где он через 3 дня скончался.
История о поступке солдата и последующей расправе, как ни пытались ее скрыть, стала широко известна. В обществе она вызвала возмущение. Репутацию Беринга до конца обелить не удалось, да и репутация всего ведомства пострадала. Появилось множество мрачных шуток о стражах правопорядка. Профессор Московского университета О. М. Бодянский в дневнике писал:
«Бывши всегда не в ладах с обер-полицеймейстером Тимашевым-Берингом, Горсткин написал на него стихи, после известного с ним случая, т. е. когда жид пожарной команды (депо) сорвал с него эполеты, и пустил их по Москве из-под руки:
Не дивитесь днем, квартальные,
По ночам фонарные,
Что не видать обирачей,
Им все чудится еврей.
Не дивитесь, частные,
Что дворники несчастные
У ворот храпят сильней:
Руки нам связал еврей.
Не дивитесь, Депо и Дума,
Что дела текут без шума,
Без обычных «гей!» да «бей!»,
Много спеси сбил еврей.
Не дивись, простолюдин, <…>
неважный чин,
Что вас чтут уж за людей:
Все еврей, еврей, еврей!» (солдат по национальности был евреем)
Беринг стал редко показываться на публике, и вскоре отправлен в отставку якобы из-за болезни.
#история #российскаяимперия #историяроссии #биография #наказание