Они жили на самом краешке Системы, в том последнем обитаемом уголке Марса, где еще была возможна жизнь без Купола. Здесь была своя атмосфера, разряженная, но все-таки своя, оставшаяся еще со времен первых поселенцев, которые действительно хотели превратить Марс в цветущую планету.
Из блоков разрушенной базы первых поселенцев они построили маленький домик на берегу высохшего моря. Если пройти метров триста по сухой марсианской пыли, то увидишь огромный обрыв, метров шестьсот вниз. Даже дна его не было видно, особенно в тусклых марсианских сумерках. Это и было море. По дну его гулял ветер.
Лия помнила, каким было море на Земле, каким оно становилось на закате, когда солнечные лучи пронизывали морские волны, и темно-голубая вода, словно вбирала в себя этот свет и становилась зеленоватой.
Она родилась на Земле, еще до войны. Встретила своего мужа Владимира.
Империя объявила большую войну окраине Системы через два года после того, как они поженились. Ване тогда исполнился годик.
Однажды днем ее муж пообедал, потом встал, поцеловал ее, затем Ваню, взял рюкзак и спокойно ушел на сборный пункт. Оттуда всех свозили на Космодром.
Он не вернулся оттуда.
Она похоронила мужа и не переставала думать о том, что она виновна в его смерти. Повестка на космодром пришла ему, когда она была рядом. И ей казалось, что она могла что-то сделать, могла повлиять, могла найти нужные слова...
Но он взял маленькую пластиковую карточку, поднес к чипу, вшитому в руку, и уведомил руководство о получении.
Многие его коллеги срочно задним числом уволились, и руководство не выдало им извещения. Зато через месяц спокойно восстановило всех на работе.
Когда она получила "похоронку", ей стало ясно, что нечего больше ждать. Тогда еще можно было покинуть планету. Космический занавес опустился потом, не сразу. Они добрались до Марса на маленькой домашней ракете. Ракета, предназначенная для полетов на Луну, выдержала долгий межпланетный перелет.
Сначала Лия официально заполнила анкету вновь прибывшего и зарегистрировалась на Марсе. Для того, чтобы ее сын мог ходить в школу или обращаться к врачу. Но потом, когда он подрос, она стала медленно, но верно удалять отовсюду свои данные, стирать следы своего пребывания на Марсе. И наконец затерялась.
Они жили так шестнадцать лет. В маленьком домике на берегу древнего марсианского моря.
У них был доступ к Сети, но во время песчаных бурь, столь частых на Марсе, связь всегда прерывалась. Впрочем, в новостях не говорили ничего нового.
Война все еще шла. И все с таким же переменным успехом.
Иногда Империя вырывалась вперед, и ее корабли почти достигали колец Сатурна. А потом повстанцы отбрасывали их назад. Война шла за каждую базу, за каждый искусственный спутник.
Лия плохо понимала суть войны. Если эти переселенцы на Юпитер, потомки первых колонистов, так хотят независимости от Империи, то почему бы им ее не предоставить?
Но руководство Земли считало, что не может допустить такую ситуацию. Империи не нужен был тлеющий очаг сепаратизма в самой сердцевине Системы. Было понятно, что юпитерианцы не смогут жить самостоятельно, они мгновенно попадут под влияние властей соседней Системы, и тогда неизбежно встанет вопрос о самом существовании Земли.
Враги и так уже обложили землян со всех сторон. У них были базы на орбите Венеры. Они застолбили дальние, холодные, непригодные для жизни Уран и Нептун. Они подбирались к самому центру Империи, стремясь расколоть ее на независимые планеты и поглотить поодиночке.
В случае их победы начался бы геноцид землян.
Возможно. Возможно они были правы.
У всех был свой резон. А ее муж погиб на этой войне. И сын остался сиротой.
В тот день Ваня подкопал первые картофельные кусты на их маленьком огородике, принес ей на кухню и вышел. У него было много работы во дворе. Лия включила новости; раз в несколько дней она подключалась к Сети, сама не зная, какие новости хочет услышать.
Война все шла. И она уже почти перестала верить, что когда-то может наступить мир. Она жила в непрекращающемся страхе. Она растила сына и со страхом ждала, что будет дальше.
В тот день она услышала то, чего больше всего боялась.
Голос диктора с трудом пробивался сквозь электромагнитные заслоны Красной планеты, но все-таки был вполне различим.
"Империи нужен каждый солдат. Ситуация на фронтах очень серьезная. Объявляется всеобщая мобилизация всех граждан Системы. Извещения будут приходить каждому на его электронный чип. Те, кто избавятся от чипа и таким образом не прочитают сообщение, будут счиаться уклонистами и подлежат ликвидации по законам военного времени. Через неделю на все обитаемые базы Империи будут высланы группы зачистки.
Все мужчины, которые еще не получили извещение, должны отправиться на ближайший сборный пункт. Пункты оборудованы на каждом космодроме. Оттуда будет осуществляться отправка на фронт."
Лия закрыла глаза. Первой ее мыслью было, что все-таки еще можно как-то скрыться, как-то переждать это время. Ведь они жили в затерянном заброшенном уголке планеты. Она удалила данные своего сына отовсюду.
Кроме электронного реестра лиц, подлежащих военной службе. Туда у нее не было доступа. В него заносили при рождении всех мальчиков.
Она знала, что такое группа зачистки. Десант высадится на планете и пойдет, как саранча, уничтожая все на своем пути. Они не оставят в живых никого. Они доберутся до самых отдаленных баз. Они не пропустят никакой электронный сигнал. Они найдут всех и отработают свои деньги.
И она знала, как поступают юпитерианцы со своими пленными. Они не щадили никого. И они никого просто так не расстреливали.
Она пододвинула стул, встала на него и открыла самую верхнюю дверцу шкафчика. Достала пакетик с маленьким желтым порошком. Налила в тарелку только что приготовленный суп и высыпала туда этот порошок.
...Я мать. У меня есть право. Право дать ему умереть. Просто умереть. Тихо, спокойно, во сне. Без издевательств...
- Ванечка, иди обедать! - крикнула она, и сама не узнала свой голос.
- Сейчас, мам, - донеслось со двора.
Она слегка прикоснулась к глазам, чтобы сдержать слезы, взяла куртку и вышла из дома.
Ваня работал во дворе.
- Мама, ты куда?
- Я потом пообедаю, - быстро сказала она.
Она не могла этого видеть. Не могла.
Она шла по красному пуску. Ветер поднимал вокруг ее ног фонтанчики красной пыли. Уже вечерело, и в небе зажглось две луны. Черные горы на линии горизонта стали багрово-красными в свете заката. Они закрывали полнеба; оно как будто обрывалось, встречаясь с горной грядой. Как будто заканчивалось.
Все когда-нибудь заканчивается, - подумала Лия, - и моя борьба тоже закончилась.
Она проиграла борьбу. Борьбу за своего сына.
***
Ваня пообедал. Суп оказался очень вкусным. Он хотел спросить у матери, может, она добавила какие-то приправы. Но мать ушла, а на него вдруг навалилась невероятная усталость. Он подумал, что немного поспит, а потом снова выйдет во двор...
Он добрался до кровати и упал.
Ваня очнулся уже под вечер. В комнате было абсолютно темно, даже из кухни не проникал слабый желтый свет.
Он с трудом встал, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Поднялся с постели и пошел, натыкаясь на мебель.
Везде было темно.
- Мама? - позвал он.
Но никто не откликнулся. Он вышел во вдор, но и там матери не было.
Уже подступала ночная прохлада. Ветер стих. Воздух словно застыл. Ваня увидел следы матери и понял, что она не возвращалась. Чувствуя, как охватывает его леденящий ужас, он пошел по этим следам...
Следы вели к морю. Он пошел вдоль этой дорожки. Сердце его цепенело от страха. Он снова и снова звал мать, и его голос разносился далеко в холодном стылом воздухе.
Следы заканчивались у обрыва. Других следов не было. Мать не останавливалась рядом, не двигалась, не раздумывала и не сомневалась. Она шла и шла. И зашла в море.
Когда она сделала свой последний шаг, наступила холодная безветренная марсианская ночь. И ее следы застыли. На века.
Ваня посмотрел вниз, в глубокую бездну, где завывал ночной ветер. Там, в коричнево-красных песках уже невозможно было разглядеть тело его матери.
Он упал на колени и закричал. Ветер подхватил его крик и понес по пустыням, вдоль моря, к далеким огромным горам.
Он даже не мог похоронить ее...
Но теперь она была везде.
Услышишь ветер - там моя мама. Увидишь звезды - там моя мама. Принесет море холодный ночной гул - и в этом моя мама.
Во всей Вселенной она.
Ведь Марс медленно тает, космические ветра уносят песок с его поверхности. Искусственные базы на орбитах непригодных к жизни планет за многие годы меняют их траекторию.
Солнечная Система немного, но меняется. Планеты меняют угол своей оси, как будто склоняют голову перед превосходством человека. Но превосходство это мнимое. Не нужно вмешиваться в замысел божий...
Он повернулся и пошел к дому.
Включил новости, и тогда ему все стало ясно.
Они убили мою маму. Они сломали ее.
Ту, которую невозможно было победить, ту, которая покинула родную планету, чтобы уберечь своего сына...
Он считал ее непобедимой.Но теперь он понял, что она могла бороться только тогда, когда было за что.
Когда его у нее отняли, ей незачем было больше жить...
Он отключил Сеть и долго сидел за столом.Маленький домик окутала густая холодная тьма. Наконец он встал и начал собираться. Отключил базу от источника энергии. Проверил количество топлива в ракете.
Ну что, старушка, ты еще на ходу? Это была та ракета, на которой они когда-то бежали на Марс.
Автоматика сообщила, что все системы работают исправно.
Когда-то эта ракета выдержала перелет на Марс. А до Границы еще ближе.
Он снял со стены оружие - большой тяжелый бластер времен начала войны.
Он знал, что должен делать. На Границе его уже заждались.