Когда-то я думал, что в преклонных годах, и будучи глубоко на пенсии, уже нельзя наделать больших глупостей. Но, к сожалению, глупости, как и любви, все возраста покорны. И доказательством этому послужат моя история из жизни.
По молодости я был тот еще гуляка. Знаю, так из желания похвалиться, может сказать любой дедок за 70 лет. Ведь не доказать, не опровергнуть это уже почти невозможно.
Но я и правда был таким, чем, кстати, не очень-то горжусь. От этого греха скажу я вам, проблем намного больше, чем радости. Многих хороших девчонок я потерял по глупости, развелся с обеими женами и спортила отношения с сыном.
К счастью, для него он вырос мало, чем похожим на меня, кроме темных густых бровей до карих глаз. Но и их сынули спрятал еще со школьной скамьи за стеклами очков. Девчонок не цеплял, а только пялился в учебнике.
Зато уважаемым человеком стал, в свое время женился, обзавелся ребенком и домом. Кто знает, может даже дерево посадил. Шутки шутками, но, разменяв восьмой десяток, я с горечью обнаружил себя в подселенке с пьющими и шумными соседями за стеной и невыводимыми клопами в матрасе продавленной кровати.
Как я мог докатиться до такого? Ведь всю жизнь был уверен, что так и буду скользить по судьбе, словно потенцплощадки, цепляя одну за другой милодных партнерж. Про танцы я тоже вспомнил неспроста.
Это сейчас медленным танцам называют обычные топтания на месте с неловким обжиманием друг друга и неуклюжим наступанием на ноги. Посмотришь на современную молодежь, и стыдно становится. Я в свое время умел кружиться, как волчок, увлекая за собой даму, словно вих.
Как ей устоять передо мной, когда сердечко выскакивает из груди, в голове сумбур и кружение, а пышные прелести под тесной блузкой или платьем от частого дыхания почти разрывают тонкую ткань, требуя выпустить их на волю? Как ей противостоять мне, когда ее собственное тело уже во всем починилось и играет по моим правилам? Ей богу, напрасно вы так сильно недооцениваете волшебство танца.
Как и в далекой беззаботной молодости, танцы стали моей пылочкой-выручелочкой. Я стал посещать вечера для тех, кому за, чтобы сытись с какой-нибудь подходящей женщиной. Впервые я выбирал не только глазами, но и головой.
Что тут сказать, старость, не радость? Ведь теперь мне нужны были не столько очаровательные глазки и длинные ножки, сколько комфорт и надежный тыл. Нет, конечно, если бы все это могла и хотела предложить мне тридцатилетняя красотка, я бы не отказался.
Но в этой жизни приходится оставаться реалистом. Так я и познакомился с Верой Максимовной. Говорливые подружки, приходившие на вечера не столько растрясти ужин, сколько почасать языками, шепнули мне что-тоами за 50 лет, она давно вдовствует и почти принципиально ни с кем не сходится.
Имеет трехкомнатную квартиру, в которой живет с обожаемой рыжей кошкой. Вера всегда являлась на вечера в длинном нарядном платье или юбке ниже колена, причем обязательно в туфлях на невысоком, но изящном каблучке. Хотя роста женщина была невысокого, держалась всегда статна и прямо.
Честно говоря, с таким обаянием она могла бы очаровать меня сама по себе. Да что там могла бы? Она и очаровала.
Но дама оказалась той еще штучкой, хоть и танцевала со мной все вальсы, зато не соглашалась даже, чтобы я просто проводил ее до дома. Но ради Веры я решил поднапрячься и вспомнить молодость. В конце концов, не такие крепости сдавались мне после долгой осады.
Я вспомнил из тихий, которые заучивал в молодые годы, и интересные истории из жизни даже раскошелился несколько раз на букеты. Так или иначе, эти меры возымели свое действие. Скорее я мог не только свободно провожать веру до дома, но и частенько захаживал к ней на чай.
Вторая кнопка после листи, на которую нужно давить в отношениях с женщиной, жалость. Делать это следует аккуратно, чтобы при этом показать себя не жалким оборванцем, а благородным страдальцем, жертвой и обстоятельств. Получилось это или нет решать не мне, но через несколько месяцев вера глядя мне в глаза, прочувство она произнесла.
Василий, вы только не сочтите это за фамилиярность или то, что я хочу навязаться. Но, может быть, станем жить вместе. Место у меня достаточно, как не крути, даже когда Оля вернется.
Оля звали внучку веры, которая жила у нее во время учебного года, возвращаясь к родителям в провинцию на каникулы, да и то не всегда. Мои ухаживания как раз пришлись на весну и лето, поэтому Соли я еще не был знаком, и честно говоря переживал, как бы она нам все не испортила. Поломавшись немного ради приличия, я, конечно, согласился.
Вы только не подумайте, что я такой уж расчетливый и беспринцитный. Вера нравилась мне и сама по себе, но с возможностью жить в ее теплой и уютной квартирке, моя симпатия, чего греха таить, лишь удваивалась. Как недостижимое блаженство вспоминается мне сейчас конец августа.
Как мы выходили в тенистый двор с большим чайником и блюдом пирожков с яблоками, распивая чай с соседями. Как я играл в домино с новыми товарищами? Как гладил по вечерам пушистую рыжую кошку, приходившую ко мне на колени?
Веру, с которой мы часами могли сидеть обнявшись и говорить о молодых годах, проведенных в рось. Мне нравились ее роскошные формы, сочетающие пышность в верхней части тела со стройностью ладыжек. Ее высветлены и удивительно красивые локоны, уложенные на подобие короны.
Надо ли говорить, что в наши годы мысли о телесном приходили нам обоим довольно редко. Мы лишь целовались и обнимались, максимум, гладиаторствовали, как это занятие со смехом называл один из моих новых соседей. Я начал всерьез надеяться, что так в тепле уюте, душевном комфорте и заботе проведу свои золотые годы.
Как это было бы славно? В последних числах августа на пороге квартиры нарисовалась Ольга, о которой мы казалось, оба позабыли. Она вернулась как раз к началу семестра, затянув до последнего из-за хорошей погоды и нежелания расставаться с друзьями.
Взглянув на внучку, я мог представить, какой красавицей 40 лет назад слыла ее бабушка. Именно от нее должно быть поле и унаследовала абрикосовую гладкость и мягкость кожи, своильниные, светлые волосы и ноги от ушей. Двадцатилетний образец природного совершенства в полный рост.
В первую ночь после того, как я впервые увидел ее, мне приведелся странный сон. Я снова молодой и иду гулять с солей. Она обнимает меня за сильные крепкие плечи, льнет к широкой груди, с любовью заглядывает в мои жгучие карьи глаза.
Потом мы вместе валяемся на мягкой травке, и девушка позволяет мне все, что приходит в наши молодые головы. Я проснулся по холодевшим и разочарованным. Ясный сентябрьский день показался мне чернее ночи.
Жизнь прошла стороной, и никогда больше такая девушка, как Оля, не посмотрит в мою сторону и не захочет быть рядом. Никогда. И эта мысль показалась невыносимой.
Мигом стали постылы борщи и пироги с яблоками веры, ее забота, участие и интерес, все то, что вчера составляла моё простое счастье. Хотелось того, чего не могло быть. И вопреки здравому смыслу я решил действовать.
Я сходил в банк и снялки какие сбережения, они обязательно пригодятся. Вечером Оленька пришла из университета расстроенная. Вера Максимовны, на счастье, не было дома, она ушла навестить подругу.
Поэтому я без проблем подсел к девушке за чаем и стал ненавязчиво ее расспрашивать. Оказалось, все просто до банальности. Одна группница хвасталась новым телефоном, и нашей девочке захотелось такой же. Родители ей, конечно, отказали, не до того сейчас, да и лишнее это. Я ободрил бедняжку. Ничего, Оля, не вешай нос.
Раздобудем мы тебе новый телефон, вот увидишь. Не с неба же он упадет. Хлюпнула носиком красавица.
Нет, конечно, а мы завтра пойдем и купим. Подмигнул я. Девушка удивленно уставилась на меня.
Нет, Василий Федорыч, извините, но я от вас телефон принять не могу. Ведь вы нам даже не родственник, а просто бабушкин мужчина. Вот именно, бабушкин мужчина, а значит, практически твой дед.
Могу я порадовать внучку. А ты меня за это, чуть-чуть отблагодаришь. Только до завтра вери, не слова.
Хорошо. Я подмигнул Оли, а она недоверчиво кивнула в ответ. Вся ее недоверчивость рассеялась, как облочков Ясный день, когда на завтра мы отправились в торговый центр и купили Оли вожделенный подарок. Девушка была вне себя от счастья и по дороге раз десять меня обняла. Эти прикосновения разбудили...