Предыдущая глава
Сергей затворил за собой дверь, повернул в замке ключ и как будто отгородился от того, что произошло с ним за последнее время. Позади была его вторая, всего лишь недельная война и почти трехмесячные скитания по госпиталям. Он поставил на пол чемодан, прошел в комнату, разбито опустился на стул.
Лучезарно улыбаясь, Лариса смотрела с единственной имеющейся у него фотографии. И ему вдруг почудилось, что она вот-вот произнесет своим радостно-певучим голосом: «Ну, здравствуй, мой командир, вот ты и дома!» Но портрет невесты молчал, сиротливо стоя на пыльном серванте. Сергей оглядел комнату: неуютно, пусто, не ухожено, во всем ощущалось отсутствие женщины-хозяйки.
И вдруг какая-то непомерная усталость овладела Сергеем, проникла в каждую клеточку организма. Казалось, не было сил даже для того, чтобы снять форменную камуфляжную куртку и шапку, ослабить широкий офицерский ремень, расшнуровать и стащить с ног тяжелые берцы. Так он сидел долгое время, ссутулившись и не сводя неподвижного взгляда с фотографии Ларисы. Ее глаза смотрели на него неотрывно и требовательно, будто хотели о чем-то напомнить. Или о ком-то… О Леньке! – вдруг высветилась в памяти мысль. Впрочем, об этом маленьком человеке Сергей никогда не забывал.
Чай бы вскипятить сейчас, да поужинать, а уж потом размышлять, а Сергей все сидел и сидел напротив портрета погибшей невесты.
***
Кнопку квартирного звонка Сергей нажимал довольно долго, но дверь все не открывали и подождав пару минут, он снова надавил на кнопку. Бесполезно, на его зов никто не откликался. Глянул на часы, время близилось к обеду и по всем житейским установкам, жильцы должны находиться дома. Может быть звонок не работает? Оставив его в покое, Сергей несколько раз стукнул в дверь кулаком и тут же услышал, как за его спиной раздался щелчок замка. Обернулся на звук и увидел в дверном проеме соседней квартиры пожилую женщину, она вопросительно смотрела на него. Сергей тотчас же узнал ее, приходя в гости к Ларисе, они иногда виделись, а когда хоронили его невесту, соседка принимала деятельное участие в траурной панихиде. А позже, когда Сергей навещал мать Ларисы и ее сына Леню, они также неоднократно пересекались.
- Здравствуйте, Галина Ивановна, - поприветствовал Сергей. – Вы узнаете меня?
Подслеповато щурясь, она долго всматривалась в его лицо, потом обрадованно воскликнула:
- Вот теперь узнала, когда голос услышала… Как же, как же, вы Сергей, жених Ларисы. Я вас долго не видела, наверное, поэтому не сразу… - она не договорила.
- Что-то хозяева не впускают… - он вопросительно глянул на закрытую дверь. - Я хотел их проведать.
- Проходите, Сергей… - приветливое лицо Галины Ивановны омрачилось, губы скорбно поджались. – Я вам все расскажу.
И почему-то предчувствуя, что от ее рассказа не стоит ожидать ничего хорошего, он молча шагнул на порог тесной однокомнатной «хрущевки». Женщина вошла за ним, закрыла дверь и пока он снимал верхнюю одежду, ожидающе стояла рядом.
- Присаживайтесь, - она кивнула на один из стульев, окружающих небольшой овальный стол. Сергей осторожно сел и, опершись на спинку, тотчас же ощутил облегчение, раны все еще давали знать о себе.
Галина Ивановна опустилась на противоположный стул, помолчала, машинально поглаживая старенькую застиранную скатерть, потом подняла взгляд на гостя:
- Вы напрасно звонили, Сергей, - начала она негромко, - вам бы никто не открыл, Татьяна Игнатьевна умерла два месяца назад.
- Умерла? – потрясенно переспросил он. – От чего умерла, она же совсем не старая была?
- Да, всего шестьдесят три года… - горестно выговорила Галина Ивановна. – Сердце не выдержало, сперва мужа похоронила, потом единственную дочь, вот и…
- А Ленька… Сын Ларисы где?
- Леня в детдоме, - глаза старушки наполнялись слезами. – Пока хоронили бабушку, жил у меня, потом приехали сотрудники из опеки и забрали. Он так плакал, случилась настоящая истерика, никак не могли уговорить, увезли почти насильно. Ребенок был вне себя…
- И как он там, вы знаете? – Сергей и сам был почти вне себя.
- Плохо… Я его иногда навещаю, гостинец какой-нибудь принесу, побуду с ним немножко. И хотя воспитатели говорят, что все хорошо, а я-то вижу, что это не совсем так…
- Что значит – не совсем так? – не понял Сергей.
- Обижают его там, - горько произнесла старушка. – Детдомовские ребятишки, это особая категория детей, вы, надеюсь, понимаете, что я имею ввиду?
- Да, да… - отрешенно пробормотал Сергей, потом уточнил. - А в какой детдом Леню определили?
- В десятый, это совсем недалеко, на улице Тимирязева.
***
Сергей постучал в дверь с табличкой «Директор детского дома № 10 Синицина Мария Алексеевна» и, приоткрыв ее, спросил, как можно учтивее:
- Разрешите, Мария Алексеевна?
- Прошу вас, - произнесла женщина, она сидела за столом и что-то писала в тетради. Сергей вошел в кабинет, представился:
- Я Сергей Александрович Романов, пришел по поводу… - он чуть сбился и заметив это, она доброжелательно предложила:
- Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, - и когда он устроился на стуле, сказала. – Итак, я вас слушаю.
Сергей какое-то время собирался с мыслями, изучая взглядом женщину. На вид ей было лет пятьдесят, полноватая фигура, миловидное лицо, аккуратная стрижка, строгий, но теплый взгляд из-под очков в легкой золоченой оправе.
- Я пришел по поводу Лени Денисенко, он поступил к вам два месяца назад.
- Да, все верно, Леонид Денисенко наш новый воспитанник. Но прежде чем начать разговор о нем, я хотела бы знать, кем вы приходитесь этому мальчику?
- С юридической точки зрения – никем, - ответил Сергей. – Я должен был стать его отчимом, но… Вы, надеюсь, в курсе того, что произошло?
- Разумеется… - директриса смотрела на гостя уже заинтересованно. – Так значит, вы тот самый пилот, который...
- Да, я именно тот самый пилот, - подтвердил Сергей. – Бортпроводница Лариса Андреевна Денисенко, мать Лёни, была моей гражданской женой, а вскоре должна была стать женой официальной, но этого не случилось, как вы знаете…
- Конечно знаю, статью во многих газетах - «Стюардесса спасла людей ценой своей жизни» я помню очень хорошо, да и разговоров об этом ходило немало… - с выражением скорби и в голосе, и на лице, произнесла Синицина. - Но, тем не менее, я должна посмотреть какой-нибудь документ, подтверждающий вашу личность, уж извините, таков у нас порядок.
- Да, разумеется, - Сергей извлек из кармана паспорт, привстав со стула, протянул хозяйке кабинета. Та раскрыла его, с минуту внимательно изучала, затем вернула документ.
- Так что вы конкретно хотели узнать, Сергей Александрович?
- Все, - коротко ответил он. – Меня интересует абсолютно все.
- Абсолютно все… - задумчиво повторила она, посмотрела в окно, за стеклом медленно проплывали снежинки, потом перевела взгляд на Сергея. - А чем обосновано это ваше желание?
- Ну, хотя бы тем, что Леня должен был стать моим приемным сыном, если бы не… - горестно пояснил Сергей, перед его глазами стояла давняя картина: бетонный перрон аэропорта, распластанное на нем тело Ларисы, изрешеченное пулями Хаджиева, угасающий взгляд ее глаз… Огромным усилием воли он выкарабкался из кошмарных воспоминаний, поднял тяжелый взгляд на Синицину:
- Так что вы мне можете сказать по этому поводу?
- Начну, пожалуй, с того, что Леня мальчик домашний, воспитанный, хорошо и усердно учится, учительница его хвалит, так что здесь все в общем-то неплохо… - заговорили Синицина. - Сложность в том, что с нашими ребятишками ему трудно сойтись, сами понимаете какая здесь преобладающая категория детей и какая у них наследственность, ведь многие происходят из неблагополучных семей. У них, как правило, есть психологические травмы и собственный негативный опыт. Так что у нас немало проблем с адаптацией новичков, или как это теперь принято называть, с «инклюзией». Вновь прибывших иногда воспринимают крайне агрессивно, мы с этим активно боремся, но не всегда удается достичь успеха. Именно поэтому в новую среду Леня до сих пор не вписался, пока он – одиночка и все еще находится в стрессовом состоянии. У него часто нет аппетита, ночами подолгу не может заснуть, сидит на кровати, о чем-то думает… Но всё это - вопрос времени, с ним работает психолог и мы надеемся, что мальчик постепенно адаптируется, - подытожила заведующая.
- Значит, ему здесь некомфортно… - задумчиво проронил Сергей, потом спросил. - Скажите, Мария Алексеевна, а почему Леню отправили к вам, ведь у него есть отец?
- Да, все верно, после смерти бабушки, работники органов внутренних дел стали искать его и нашли в Улан Удэ.
- Он, что, не захотел забирать сына?
- Нет, это не так, Леню ему попросту не отдали, - с плохо скрытой неприязнью сказала Мария Алексеевна. – Он, конечно, приехал, как только узнал о произошедшем… Но, если бы вы видели, что из себя представляет это существо…
- Что? – Сергей не сводил с нее напряженного взгляда.
- Беззубое, заросшее бородой, костлявое чудище, от которого за версту разит водочным перегаром и грязным телом! Бомж, одним словом… - она брезгливо поморщилась. – Даже придя в этот кабинет, не удосужился быть трезвым. Как только вошел, тут же спросил: «Как обстоит дело с квартирой Швецовых? Если я возьму сына на воспитание, то смогу в ней прописаться?» И стало понятно, что не ребенок ему нужен, а его жилье, во владение которым Леня вступит, когда достигнет совершеннолетия.
- Понятное дело, - невесело усмехнулся Сергей. – Квартиру пропьет, а сына снова сбагрит в детдом.
- Такую же точку зрения высказала и я, как представитель ребенка, - согласилась Синицина. – Учел ее также и суд, который принял однозначное решение – лишить Виктора Георгиевича Денисенко родительских прав. Но было еще одно обстоятельство, которым руководствовался судья: когда Леониду показали его биологического отца, он едва не забился от страха под стол. Вцепился в меня ручонками и завопил: «Не отдавайте меня ему, он плохой! Я его не люблю, я его боюсь, он меня и мою маму бил!» Тем все и закончилось.
- Значит, бомж уехал ни с чем… - с мрачным удовлетворением констатировал Сергей, потом спросил. – Скажите, Мария Алексеевна, я могу повидаться с Леней? У меня с ним в свое время были хорошие отношения, я надеюсь, что он не забыл про это.
- Знаете, тут есть своя сложность… - она замялась, подыскивая нужные слова. - Таким как Леня, зачастую одиноко и грустно, не хватает общения, к которому они привыкли. Поэтому наша первостепенная задача – вводить детей в социум, научить их общаться со сверстниками из полных семей, а также со взрослыми людьми. Но пока это нежелательно, мальчик только-только начинает приходить в себя после потери бабушки. Вот вы говорите, что у вас с Леней прекрасные отношения, и если это действительно так, то представьте, что произойдет, когда вы уйдете?
- А что может быть уж такого запредельного? – вопросом ответил он. – Мы просто пообщаемся, погуляем, поговорим. У нас есть, что вспомнить, он со мной и с матерью даже иногда летал.
- Вы пообщаетесь, а после этого мы будем наблюдать истерику ребенка, - решительно отпарировала Синицина. – С Леней это время от времени случается, и чтобы унять его, нужны сутки, а то и больше.
- И, тем не менее? – настаивал на своем Сергей. – Я именно сегодня хотел увидеться с мальчиком.
- Хорошо, будь по-вашему, - видя его настойчивость, сдалась наконец директриса. - Я сейчас распоряжусь, только вы должны оставить мне паспорт, уж простите за формалистику, но так положено.
Синицина взяла телефонную трубку, с повелительными нотками сказала:
- Марина, срочно приведи ко мне Леню Денисенко из третьей младшей.
Ленька вошел в кабинет через несколько минут, остановился у порога, понуро опустил голову. Сразу стало понятно, что он покорно приготовился выслушивать очередную нотацию или нравоучение. За то время, которое его не видел Сергей, мальчик изменился разительно. Вместо веселого розовощекого крепыша сейчас перед ним находился худенький долговязый человечек с бледным лицом, с провалившимися и безрадостными, как у больного старика глазами. Он несколько секунд стоял у порога и удивленно всматривался, потом, узнав Сергея, широко раскинул руки, бросился к нему, повис на шее, забормотал, давясь слезами:
- Дядя Сережа, дядя Сережа, ты нашел меня! Нашел!
И обнимая тщедушное тельце мальчишки, задыхаясь в его судорожном объятии, тот с трудом вымолвил:
- Здравствуй, Леонид. Да, я нашел тебя, и сейчас мы пойдем на прогулку, Мария Алексеевна разрешила. Ты не против?
- Нет… Нет… Нет! – почти истерично вскричал Ленька и прижался еще сильнее, его слезы ручьями текли по лицу Сергея. Боковым зрением тот вдруг увидел, что Синицина тоже едва сдерживается и услышал, произнесенное дрогнувшим голосом:
- Гулять будете в нашем дворе, только одевайтесь потеплее, холодно сегодня.
***
Снег косо падал на землю под едва ощутимым ветерком. Нахохлившись, повсюду кучно сидели голуби, рядом с ними деловито расхаживали вороны, старательно выклевывая что-то из-под белого покрова. Цепко держась за руку, рядом шагал Ленька и не было в эту минуту для Сергея никого ближе, чем этот мальчик. Где-то далеко-далеко осталась кровавая война с ее беспорядочной стрельбой, с оглушительными взрывами, с мертвыми телами и страшными шрамами добитых арабами раненых русских солдат – всё это растворилось в туманном прошлом и уже не могло возвратиться.
Вокруг было празднично-чисто от свежего снега, ядрёный морозец холодил лицо, дышалось легко и свободно, городские звуки едва доносились из-за высокого бетонного забора, окружающего территорию детского дома.
И эта глубокая белая тишина, и эти птицы, и этот сквер, густо усаженный деревьями, и этот мальчик с чертами Ларисы на лице, всё это вдруг наполнило Сергея теплым чистым и мирным ощущением. Возникшее благостное состояние не могло испортить даже то, что по параллельной аллейке гуляющей походкой, нарочито позевывая, шел, облаченный в черную спецодежду рослый охранник – Синицина оказалась бдительной директоршей.
- Ты почему так долго не приходил, дядя Сережа? – звонкий детский голос, уже абсолютно чисто произносивший букву «р» вывел Сергея из глубины раздумий.
- В командировке я был, Леонид.
- А командировка, это что ли война?
- Почему ты так решил?
- Когда ты перестал к нам приходить, то бабушка еще живая была и сказала, что ты поехал на войну.
- Ну, раз бабушка сказала, то значит так оно и есть, - неохотно подтвердил Сергей.
- А какая же война, если фашицких немцев уже давно победили?
- Да, Леонид, фашистских немцев давно победили, но потом появились другие враги, и снова пришлось воевать. Но, честно говоря, можно было договориться с ними, а договариваться не захотели, вот и…
- А где живут эти другие враги?
- Далеко в горах.
- В таких же, как в Чарске?
- Еще и выше…
- Ты тех врагов громил с самолета?
- Нет, с самолета я их не громил, Леонид, пришлось воевать с ними на земле.
- Ты строчил в них из автомата?
- Да, из автомата.
- А пистолет у тебя был?
- Конечно, как же офицеру без пистолета?
- А ты много убил тех других врагов? – мальчишка вдруг остановился, зашагнул вперед и смотрел снизу-вверх, с откровенным детским любопытством. И с языка Сергея едва не сорвалось:
«Нет, не много, Леонид, всего лишь одного. Но знал бы ты, какого врага я уничтожил…»
Как наяву ему вдруг привиделось: мрачное дождливое чеченское утро, саманная стена, с бьющими в нее пулями, узкая улочка, бегущий навстречу полуодетый человек гигантского роста, сумасшедший от страха взгляд его заплывших, глубоко упрятанных глаз, толстая рука с толстыми же пальцами, рванувшая из кобуры куцестволый «Макаров». А вслед за тем выстрелы Сергея из дарённого Семеном Туговым «ТТ», беспорядочно-торопливые, будто он убивал бешеную собаку.
«Эх, сказать бы Леньке, что его мать и моя гражданская жена Лариса Денисенко, отомщена… Немного, совсем чуть-чуть, но все же отомщена! Но как сообщить об этом ребенку, какие найти слова? Нет, лучше уж ничего не говорить».
Сергей дружески опустил ладонь на плечо мальчика и попросил:
- Давай не будем вспоминать про войну Леонид, это совсем не интересно… Расскажи лучше, как у тебя дела, как вообще жизнь?
- Плохая жизнь… - тяжело вздохнул мальчик. - Каток меня обижает. Дерется всегда. Недавно нос разбил, больно было.
- А кто это - Каток?
- Коля Катков, он у нас главный драчун, бьется со всеми.
- Ты пробовал дать ему сдачу?
- Нет, я его боюсь… - пугливо поёжился Ленька. - Его и другие боятся. Все большие мальчики за него, у них целый отряд. Компот в столовой у мелких отбирают, пирожки и еще что-нибудь…
- Отбирают у мелких компот и пирожки… - сосредоточенно повторил Сергей, потом отпустил Ленькину руку, заботливо одернул серое пальтецо, поднял меховой воротник, поправил повязанный вокруг него темный шарф, глубже надвинул шапку. Бледное лицо мальчика чуть раскраснелось, глазенки заметно ожили.
- А что у тебя с учебой, Леонид?
- Все хорошо, Полина Михайловна говорит, что я молодец.
- Какие предметы тебе больше всего по душе?
- Арифметика, - шмыгнул носом Ленька. - А еще родная речь. Я очень люблю читать.
- Отлично! - удовлетворенно сказал Сергей. – Мне тоже нравится читать.
- А ты, когда ко мне еще придешь, дядя Сережа?
- В ближайшие выходные дни. Я теперь часто буду тебя навещать.
- Правда? – недоверчиво уточнил мальчик.
- Конечно правда, можешь не сомневаться.
- А в Чарск мы еще полетим, горы и оленей смотреть? Помнишь, как в тот раз летали: ты, мама, и я? Ты меня тогда к себе на колени посадил и за штурвал разрешил держаться, а мама смотрела и улыбалась.
- Конечно помню, - сердце Сергея дрогнуло и, казалось, перестало биться. – Мы обязательно слетаем в Чарск, обещаю тебе.
- А за штурвалом мне еще можно будет посидеть?
- Нет, Леонид, это уже не получится…
- Почему? - глаза мальчишки светились тревожным ожиданием.
- Потому, что я больше не пилот, и летать теперь могу только пассажиром, - как можно равнодушнее произнес Сергей. – На войне меня ранили, поэтому врачи запретили быть командиром корабля.
- А не командиром, можно?
- Вторым пилотом, имеешь ввиду? Нет, нельзя. И штурманом тоже, и даже бортинженером.
- Как же тебе не летать? Это ведь плохо…
- Да вот так, Леонид… - почему-то виновато произнес Сергей. – Такое иногда случается.
- А пилотскую одежду у тебя забрали, раз ты больше не пилот?
- Нет, разрешили оставить на память.
- Тогда приди ко мне в пилотской одежде, а? – почти умоляюще попросил Ленька.
- Зачем тебе это?
- Чтобы все видели, что ты у меня – пилот. Они же не знают про врачей…
- Ладно, я приду в летной форме, - пообещал Сергей. - Только скажи, в гражданской или в военной?
- Как это? – не понял мальчик.
- Дело в том, что есть пилоты и есть летчики, - стал терпеливо растолковывать Сергей. – А поскольку я был и тем, и другим, то у меня имеются два комплекта летной формы.
- А кем лучше быть? – все не унимался Ленька. – Пилотом или летчиком?
- Это зависит от собственного желания: хочешь возить пассажиров и их чемоданы – будь гражданским пилотом. Хочешь сбрасывать бомбы, пускать ракеты и стрелять из пушки – становись военным летчиком.
- А как же самолет везет пушку, она же большая и с колесами?
- Так ведь она авиационная, поэтому, небольшая, да и колеса ей в небе не нужны, - по-доброму усмехнулся Сергей.
- Как интере-е-есно… - протянул мальчишка, осмысливая услышанное, потом спросил. – А ты можешь прийти ко мне один раз в гражданской, а другой раз в военной форме?
- Конечно могу.
- А военная форма у тебя какая?
- Какая… Военная и есть. Офицерская, с капитанскими погонами.
- Которые на плечах?
- Точно, которые на плечах и со звездочками.
- Значит, ты теперь будешь военный офицер капитан?
- Нет, Леонид, и военным офицером капитаном я теперь тоже не буду - всё из-за того же ранения.
- А кем же тогда будешь, если ты не пилот и не военный офицер капитан?
- Пока еще не знаю, но кем-то все равно буду… - грустно произнес Сергей. - Ведь мне надо зарабатывать деньги, чтобы помогать тебе. А когда ты вырастешь, выучишься и начнешь работать, то будешь уже мне помогать.
- Когда ты станешь совсем старенький, да?
- Точно, когда я стану совсем старенький.
- Хорошо, я согласен. Я тоже стану пилотом-командиром и буду возить чемоданы с пассажирами, как ты и мама.
- Чемоданы с пассажирами, говоришь… - Сергей потрепал Леньку за холодный нос, просветленно улыбнулся. - А за штурвалом мне разрешишь посидеть хоть разок, командир?
- Конечно, разрешу. Я всегда буду прокатывать тебя на самолете… - Ленька задержал шаг и добавил медленно и печально. – Я бы и маму с собой брал в полет, если бы ее не убили териристы… И бабушку тоже, если бы она не умерла…
- Добрая у тебя душа, Леонид, - растроганно произнес Сергей. – Только запомни раз и навсегда: ты должен старательно учиться, если уж решил стать пилотом. Ведь чтобы управлять воздушным кораблем надо очень-очень много знать. А еще ты обязан уметь защищать себя и других, а для этого должен заниматься спортом, чтобы быть сильным и смелым. Вот такое у меня для тебя первое задание, понял, Леонид?
-Понял, дядя Сережа! - клятвенно воскликнул мальчик и подтверждающе взмахнул сжатым кулачком в вязаной рукавичке.
- Вот и отлично! – благодарно улыбнулся Сергей и глянул на часы. – А теперь давай возвращаться, через полчаса у тебя обед, потом начнутся уроки. Я подожду возле класса, и ты мне покажешь того самого Колю Каткова.
- Ты его будешь бить? - глаза ребенка расширились, наполнились страхом. - А он потом меня…
- Нет, бить я его не собираюсь, просто поговорю с ним, - успокоил Сергей. – И после того, как побеседую с Колей, он больше никогда тебя и пальцем не тронет, вот посмотришь.
- И никого тоже не тронет?
- Я абсолютно уверен в этом.
- Тогда хорошо, - облегченно выдохнул мальчик. – А то он даже Соню Калинину бьет, а мне ее жалко.
- А почему тебе жалко именно Соню? – Сергей с потаенной улыбкой ждал ответа.
- Я не знаю… - Ленька вопрошающе развел руками. – Просто она маленькая и… красивая.
Продолжение
