Россия должна будет выплатить «Нафтогазу» Украины 5 млрд долларов за потерянные активы в Крыму — по крайней мере, так считает Арбитражный трибунал при Постоянной палате Третейского суда в Гааге. В такую сумму компания, а затем и суд оценили 15 месторождений нефти и газа, 43 газораспределительные станции, 29 судов и четыре плавучие буровые установки, более 1000 километров газопроводов и ряд других объектов.
Сам вердикт — не новость, суд встал на сторону Украины еще в 2019 году; теперь же завершились слушания о размере компенсации. На добровольное исполнение решения «Нафтогаз» не особенно надеется. Уже в пресс-релизе компания говорит о механизмах принудительного взыскания с России компенсации «на территории тех государств», где находятся российские активы. Комментирует старший партнер адвокатского бюро «Форвард Лигал» Алексей Карпенко:
Алексей Карпенко старший партнер адвокатского бюро «Форвард Лигал» «Мы проходили эту историю, когда та же Гаага присудила акционерам ЮКОСа порядка 55 млрд, если мне не изменяет память, и были попытки ареста имущества РФ в различных юрисдикциях. Думаю, сейчас «Нафтогаз» будет пытаться в тех странах, где будет обнаружено имущество России, принимать меры к аресту этого имущества, выставлению на торги, реализации и к взысканию денежных средств. Соответственно, Россия будет защищаться ссылкой на государственный иммунитет, на то, что то имущество, на которое претендует «Нафтогаз», обладает иммунитетом, дипломатической неприкосновенностью и не может быть арестовано, не может быть продано с торгов, чтобы провести выплату денежных средств взыскателю, в данном случае «Нафтогазу». Я думаю, что это, так же как и в случае с делом по иску акционеров ЮКОСа, на годы».
В отличие от «Нафтогаза», иск акционеров ЮКОСа двигался по инстанциям в десятых годах, когда у Запада еще не было такого «залога» в виде замороженных российских активов на сотни миллиардов долларов. На этой неделе немецкая Die Welt (сайт газеты заблокирован в РФ) опубликовала материал о том, что в Еврокомиссии пришли к выводу о необходимости вернуть эти средства Москве после завершения конфликта вокруг Украины. Однако пока противостояние продолжается, украинские истцы наверняка попробуют заявить о праве на часть замороженного пирога.
За пару дней до вердикта гаагского арбитража стало известно о новом иске против России — компенсацию за активы на занятых Россией территориях потребовал предприниматель Ринат Ахметов. В обоих случаях обвинение ссылается на российско-украинское соглашение о защите инвестиций и на фактический контроль России над указанными регионами, пусть даже их статус не признают на Западе. И это вряд ли последнее подобное дело, продолжает управляющий партнер адвокатского бюро «Духина и партнеры», специалист по международному праву Екатерина Духина:
Екатерина Духина управляющий партнер адвокатского бюро «Духина и партнеры», специалист по международному праву «На сегодняшний момент после того, как решение оглашено, оно вступило в силу исключительно в государстве, где состоялся международный трибунал. Для приведения его в исполнение нужно пройти соответствующие процедуры. Внутри ЕС есть соглашение о взаимном исполнении решений таких трибуналов. Что меня в этой ситуации сильно волнует, что этот прецедент может стать основой для будущих судебных решений в отношении России по любым поводам. Сегодня нет возможности так просто взять и наложить взыскание на арестованные золотовалютные активы. Ни европейское законодательство, ни законодательство Евразийского союза, ни законодательство отдельных стран не предусматривает автоматической конфискации. Но в случае наличия соответствующего решения — возможно, и в отношении денежных средств, хранящихся на счету и относящихся к РФ, и в отношении имущества, включая и недвижимость — земельные участки, здания и прочее».
В четверг пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков сообщил, что профильные ведомства уже изучают позицию Гааги и готовят дальнейшие действия. Как выразился представитель Кремля, «тяжба» не новая, но решение новое, «нужно проанализировать». Российская сторона ранее — и после первоначального решения арбитража в пользу «Нафтогаза», и по аналогичным процессам — заявляла о непризнании юрисдикции суда или несогласии с вердиктами.