Какое это странное, округлое, пахнущее мокрыми варежками, слово "КОТ". Я повторяла его и целовала нежные, с тонкими прожилками напросвет уши по-хозяйски спящего на моих коленях кота. Мне было 7 лет.
В 11 месяцев отроду бабушка Маша забрала меня к себе в деревню - казачью слободу. Там все работали - с утра на огороде и скотине, потом шли на работу, в выходные днем спали, вечер все снова были на хозяйстве. Я была рядом со взрослыми в их делах, путаясь под ногами, даже ночевала иногда с дедом в банке, который он сторожил. Ходила с бабушкой торговать в магазин. Но чаще всего меня оставляли дома под присмотр котов и кого-нибудь из бабушек-соседок.
Имена бабушек поражали мое воображение:Санюха жила на нашей улице, а напротив жила Санча. Нюрча была Зайцева, а Камынина с улицы Стешной - просто Нюра. Также к нам ходили Манюха и Манча - это были разные люди.
Моя мама, наезжая из города нечасто, никак не могла вникнуть в местный диалект и понятия. Например, доска с надписью "По городу не ходить" вызывала ее недоумение. А это означало "По огороду не ходить". А когда бабушка кричала ей: "Надюх, принеси из ентой хаты ентот черпак", мама начинала собирать вещи.Это каждый раз случалось от того, что "ентой хатой" у бабушки летом и зимой были разные помещения, а "ентот" вообще означало то, что во время определенных работ было самым нужным.
Никто не нянчился, казалось, и со мной. Приходили в обед покормить, а потом сказать: "Иди спать". Но щеки и меня были красные и толстые.
Коты были моими друзьями. Их роль в хозяйстве была велика: они мастерски ловили крыс в погребе с картошкой, а потом занимались своими делами. Имена бабушка дала им тоже самые замечательные - кот Бормот и кот Лохмот:
- Юльк, ты Лохмота не видела? - Лохмот вечно где-то мотался.
Бормот же больше хлопотал по хозяйству: ходил с нами на полив огурцов в четыре утра, терся рядом, пока мы собирали жуков с картошки, смотрел, как достаем воду из колодца.
Однажды после дождя мы с бабушкой пололи морковь. Вдруг она разогнулась, воскликнув:
- Юльк, куда Бормот делся? - Бормота не было.
- Скорее!Беги в дом - я там на столе масло оставила!
Скинув грязные калоши, по досчатым тропинкам я побежала к дому. На чистом дереве были нашлепки жирной мокрой земли чернозема - тут прошел Бормот.
Его следы вели в дом, далее из просторной терраски царственно шествовали на кухню. Потом - на стол. А на столе лежало в растерзанной вощеной бумаге оно - объеденное котом масло.
Далее масленые грязные следы вели в аккуратную комнату. Там, в солнечном луче, на бархатной подушке, под накрахмаленной тонкой занавесью и красным прозрачным фезалисом возлежал в кресле наш преступник. Кот был огромный. Мощные лапы, зажмуренные глаза - еще с порога было слышно довольное, полное счастья и сытости тарахтение Бормота.
Эта была гармоническая идиллия. Комната преобразилась от светящегося масленного кота.
Я опустилась рядом с креслом на колени:
- Бормот, миленький, дай я тебя спрячу, беги, котик, беги! - но нет, пол уже сотрясался от тяжелых бабушкиных шагов. Она шла с веником наперевес, неумолимая, как суд инквизиции.
- Бабушка, не трожь Бормота, он мурчит!...
- Ах, он мурчит, ах он... - с воем, ошпаренный веником, кот вылетел из дома и скрывался до вечера. Я плакала.
В тот день бабушка точно поняла, что ничего путного в этой жизни из меня не выйдет.
