Нам, пограничникам, много довелось пережить, и в памяти сохранилось многое из тяжелых дней Великой Отечественной войны.
Застава 95-го пограничного отряда, на которой я служил в должности политрука, несла службу на одном из участков в районе Карпатских гор на Венгерской границе. Карпатские горы как естественное препятствие не давали возможности командованию гитлеровских войск развернуть наступление с применением танков и другой техники с целью нанесения внезапного удара по заставам, как это было на других участках западной границы. Участок границы 95-го погранотряда с 22 июня 1941 года ежедневно подвергался жестокой бомбардировке и обстрелу с воздуха. Но мы продолжали нести службу на линии границы до второго июля.
С 1 на 2 июля заставам был отдан приказ сняться с линий границы и отходить за пределы существующей границы 1939 года. К этому времени противник сделал большой прорыв в Белоруссии и на юге через Молдавию, и мы оказались в большом полукольце.
Сосредоточив все заставы при комендатуре, на рассвете с болью в сердце мы покинули границу и начали отходить. Самолеты противника с утра и до поздней ночи висели рад нами, обстреливая из пулеметов и засыпая листовками о бесполезности сопротивления и призывом к сдаче в плен. Но мы твердо верили в победу и не поддавались панике.
Отходить большой группой при преследовании и обстреле с воздуха становилось невозможным. Комендантом было принято решение рассредоточиться по группам, чтобы избежать потерь. На второй день нашего следования был разбит наш обоз, и мы остались без продуктов. На всем пути следовании питались зеленым горохом, когда он нам попадался на пути.
Путь был трудным и потому, что противником почти на каждую опушку был выброшен десант с минометами и автоматами. Преодолеть водные преграды через мост было невозможным — все находилось под обстрелом десанта противника.
На седьмые сутки в нашей группе два пограничника получили тяжелые ранения. Чтобы нести раненых, из гимнастерок и двух палок мы сделали примитивные носилки. Во время переползания носилки с ранеными ставили поперек, чтобы с палок не слетали гимнастерки.
Мы изнемогали от усталости и недоедания, идти становилось все труднее и труднее. Никакой связи с группами и тылом не было.
На десятые сутки нас по пятам стала преследовать разведка противника из 7 человек на мотоциклах и с пулеметными установками. Смерть стала нависать со всех сторон. Продуктов нет, боеприпасы на исходе, маневренность связывают тяжело раненные товарищи.
В разгроме этой разведгруппы противника нас выручила пограничная смекалка. Мы нашли местность, где можно было устроить засаду. Восемь человек опытных пограничников, из них два снайпера, замаскировались по обочинам дороги, подпустив мотоциклистов на близкое расстояние. Снайперы открыли огонь по впереди идущим мотоциклам и, воспользовавшись замешательством, забросали их гранатами. Двадцатиминутная схватка обеспечила нас консервами и куревом.
Только на 18-е сутки, пройдя 1200 километров, обросшие и исхудавшие, мы вошли в район старой границы, сдали раненых товарищей и соединились со своим пограничным отрядом.
В окрестностях Винницы два дня мы отдохнули и вновь вступили в бой уже не с отдельными десантными и разведывательными группами, а с регулярными отборными фашистскими войсками. 20 июля 1941 года погиб мой лучший друг — начальник заставы лейтенант Николай Максимишин, а я получил тяжелое осколочное ранение и выбыл из пограничных рядов, где прослужил около шести лет.
По материалам газеты «Полёт», 1973 год
#научныйполк