О Валерии Новодворской

Историк Сергей Бондаренко на сайте издания «Холод» пишет о публицистке и политике Валерии Новодворской:

«Главное наследие Новодворской не в ее героизме, а в ее здравомыслии, в умении видеть главное. Это сложное душевное и интеллектуальное качество, которым в разной степени обладаем все мы, но не всегда решаемся в полной мере им воспользоваться. Новодворскую отличало умение отличать важное от неважного, соизмерять масштабы событий, не отворачиваться от морального выбора. По ее публичным действиям и по ее текстам можно было разметить альтернативную карту советской жизни — и она была значительно точнее не только чем застойная газета "Правда", но и чем перестроечный журнал "Огонек". Когда во второй половине 1980-х многие недавние диссиденты и инакомыслящие жали руки своим вчерашним палачам и заседали в комиссиях, Новодворская отсиживала в отделениях и КПЗ свои очередные 15 суток голодовки. Для нее Горбачев был обычным советским функционером, а согласие большой части вчерашних политических заключенных принять новые правила перестройки — величайшей трагедией и предательством. <...>

Почему Новодворскую никто не слушал? Это неправильный вопрос. Недостаточно точный: Новодворскую слушали, она выступала на больших (немыслимых по нынешним российским меркам) митингах, ее тюремные интервью печатались миллионными тиражами.

Но Новодворская была женщиной. И женщиной странной: физически нездоровой (следствие пыток в психбольницах), вопиюще несексуальной (что в патриархальном советском и постсоветском обществе было за границей масскультурной нормы), со странным голосом и нонконформистской позицией.

Новодворская всегда была в стороне от диссидентского круга (при всей условности и проблемности самого этого понятия). Она сама говорила, что разделяет многие идеалы "главных" советских правозащитников (некоторые из них даже не уступали ей в радикальности методов и практик) — Владимира Буковского, Анатолия Марченко, — характерно, что и они были скорее outlaw, одиночками среди аутсайдеров, недостижимыми образцами мужества. Даже внутри этой системы и логики Новодворская оказывалась "по ту сторону". Более того, сексистская иерархия со своими особенностями была вполне применима и в отношении этого, значительно более свободного и продвинутого сообщества, где женщинам полагалось в одиночку воспитывать детей и возить мужьям передачи в тюрьмы и на длительные свидания в лагеря и ссылки».