Сегодня д/р у Ирины ХАКАМАДЫ. Ещё пару лет и ей 70. Первое своё интервью записал с ней десять лет назад. Оставлю здесь начало нашей беседы.
– Читал у вас в ЖЖ нечто расплывчатое по поводу совещания обновленного совета. Поделитесь секретами. Там расширенный теперь состав?
– Он расширенный где-то на чуть меньше трети (это беседа 2012 года – Е.Д.). Совет по защите гражданских прав там человека при президенте РФ. Встречались мы в Георгиевском зале. Он огромный, весь в золоте. И, конечно, подавляет. Серьёзно. Господи, как люди здесь работают?
Но я чувствую себя придавлено так. Обстановка имперская. А меня что удивило, что у Владимира Путина хватило терпения. Во-первых, не было сильного опоздания. Все привыкли, что он опаздывает на час, на два точно. Нет. Ну, там, может быть 15 минут. И все. И дальше он три с половиной, три часа он выслушивал всех. Я бы померла. А он так слушал. Он, кстати, технократ страшный.
– Это хорошо или плохо для президента?
– Это хорошо. Потому что разговор более конкретный. Если ты факты не показываешь, статью не читал, говоришь общими какими-то эмоциями, он тебя не слышит. Он долго мне объяснял, что церковь была задавлена в Советском Союзе. И при Сталине уничтожена. И ей требуется особая защита. И это, скорее, настроение в обществе и так далее. То есть очень так он проникновенно говорил. И вдруг закончил прямо противоположным.
– Вы тем самым каких-то врагов себе нажили?
– Конечно, я думаю и в лице чиновников от церкви. Это понятно. Я всегда их раздражала. Хотя я – человек верующий, православный.
– Вы их раздражали всегда – чем?
– Тем, что я всегда отстаивала идеи свободы. И не считаю, что это сатанинские идеи, и что они противоречат Библии. Это спор у меня даже был в свое время с патриархом Кириллом. У меня были дебаты у Соловьева по этому поводу (это беседа 2012 года – Е.Д.).
– Он тогда ведь был митрополитом Смоленским.
– Да, да. И он говорил о том, что все европейские ценности – это европейский сатанизм.
– Вы не согласны?
– Ну, естественно, ну, посмотрите на меня.
– Ну, а что? Я вижу европейского человека, по прикиду.
– Знаете, у меня, что внутри, то и в прикиде. Я в гармонии.
– Расскажите немножко про коучинг. Как это все выглядит? Чем вы отличаетесь от других коучеров?
– Мое отличие заключается в том, что я не читаю других тренинговых книг. Это мой опыт. Если моего опыта не было, я ничего не преподаю. Я отдаю только знания, связанные с моим опытом. Это все, что я умею делать и чего я добилась сама, благодаря очень бурной жизни. Я рисковала сильно.
– Рисковали как бизнесмен?
– По-всякому. Жизнью рисковала.
Ну, смотрите. Я была доцентом. Все было хорошо. Я все бросила, и ушла в кооперативы. Да, причём сама их создавала, эти кооперативы. В 90-е годы возродился тот самый средний класс, который сейчас правит везде.
– Но с бандитами все общались.
– Конечно. Мы все общались. Но это было купи-продай компьютер. И потом биржа. Рискнула. Потом рискнула – бросила бизнес. Ушла, сама победила в округе в Орехово-Борисово. Потом рискнула, пошла в президентскую кампанию.
– А в чём риск-то был идти в президентскую кампанию? Репутационный?
– В оппозиции настоящей я была.
– Ну, а чем рискует оппозиционер? Сейчас, когда нет никакой идеологии. То есть я понимаю, когда было противостояние идеологий в конце 80-х.
– Значит: чем рискует оппозиционер настоящий? При нынешней власти рискует никогда не получить денег на финансирование своей партии.
– Сколько горя на земле, хха
– То есть вам придется бросить профессию. Вы не можете без денег заниматься политикой. Это несерьёзно. Даже вся белоленточная оппозиция ищет деньги.
– Я не сомневаюсь, что вы при вашей популярности у людей, которые позиционируют себя, как «небыдло», то есть, у бизнесменов, у креативного класса…
– После президентской кампании 2004 года я в течение года не могла снять офис в Москве. Мне все отказывали.
– То есть деньги у вас при этом были? То есть люди готовы были вас спонсировать, но как бы тайно.
– Да ничего, никаких спонсоров. Я тратила свои. Мало того, не могла офис снять. Они говорит, да, пожалуйста, мы готовы. И когда они слышали фамилию, говорят, а вот завтра позвоните. И на следующий день оказывалось, что все. Боялись.
– То есть так все серьёзно?
– Так все трусливо.
– Но у вас же есть соратники и единомышленники во власти как бы. Ну, условно говоря, Чубайс.
– Но он во власти (это беседа 2012 года – Е.Д.). А если ты в оппозиции, причём тут Чубайс?
– Но мне казалось, что вы все как-то там заодно.
– Нет, так не бывает. Понимаете? Или ты с властью или ты против власти. У вас какое-то гламурное отношение к политике.
– Я потому что к политике никакого отношения не имел. Я даже в комсомоле не был. А, скажите, а кто ваши клиенты?
– Мы с улицы собираем людей. Средний класс, который достиг успеха. От 18 до 40-50 лет. Женщины на 50 процентов, на 60, на 40-30 – мужчины. И молодые ребята. Все успешные, все самостоятельные, все селфмейды. Газпромовских мам, пап нет. Они билеты покупать не будут.
– Билеты дорого стоят?
– Это уже не мой бизнес. Я на гонораре. Все, это не мой бизнес, я не снимаю выручки, я его не организую. Это делают тренинговые агентства по всей России. Я мотаюсь по всей стране и странам СНГ.
– Последний раз где вы были вне России?
– Недавно (это беседа 2012 года – Е.Д.) была в Одессе. Причём как будто бы Россия. Потому что прямо совсем русский город.
Это удивительно. Чебоксары, Новосибирск, Иркутск, Владивосток, Санкт-Петербург. Москва, Киев, Мурманск. По большому счету, нет, не отличается. Темперамент отличается. Понятно, северные люди поспокойнее. Южные повспыльчивее. Но по интеллекту, по запросу, что им надо знать, по тому, что они хотят получить – нет. Средний класс – есть средний класс. Люди, которые сами берут ответственность за свою жизнь, они очень похожи, они очень замотивированы на свой личный успех. И не перекладывают эти проблемы ни на кого. Они только ищут, где еще инструменты найти, чтобы взлететь в космос.
– Вы знаете, вот буквально на днях (это беседа 2012 года – Е.Д.)в этой же студии беседовал с поэтом Верой Полозковой.
– Верочку знаю хорошо.
– Да, она тоже отгастролировала недавно. И сказала, что тезис, что за МКАДом жизни нет – ложный. Она считает, что именно за МКАДом и есть вот настоящая движуха, настоящая жизнь. Совпадает с вашими наблюдениями?
– Совпадает на 50 процентов. Внутри МКАДа тоже есть жизнь, движуха. И она чудесная. И за МКАДом тоже есть. Везде все есть.
– Но политика при этом ведь в пределах Садового кольца делается? Или политики есть настоящие в регионах?
– Политика какая, оппозиционная, государственная или как явление?
– Как явление.
– Зависит от региона. Есть регионы, где она сумасшедшая и очень серьезная. А есть, где все легли и вообще никакой политики.