Что скажу я Тебе?
Среди тысячи слов,
В горе, счастье, довольстве, нужде,
Блеске фраз, суете общих тем,
Подбирая значенья не те. –
Скудным будет улов… Мне бы сердце распять на листе,
Прохрипеть, продышать, до агонии рта,
Чтобы вспыхнуло сердце во тьме
Глубины мирозданья, и в адской тюрьме,
И в местах потаённых, где прячется змей,
Содрогаясь от света Креста. Вылить душу в миры,
Где довольствует алчная мразь.
Где святые вовек не нужны,
Где нечистая длань до поры,
Пишет кровью каноны игры,
Зарекаясь однажды упасть. В чёрном небе безмолвной луны приговор
Фонарём выжигает глаза…
Время дышит в затылок и смотрит в упор,
Время добрый попутчик и опытный вор,
Кто посмеет сказать ему наперекор? –
Только тот, кто стоял у Креста…
Что скажу я Тебе?
Среди тысячи слов,
В горе, счастье, довольстве, нужде,
Блеске фраз, суете общих тем,
Подбирая значенья не те. –
Скудным будет улов…
Мне бы сердце распять на листе,
Прохрипеть, продышать, до агонии рта,
Чтобы вспыхнуло сердце во тьме
Глубины мирозданья, и в адской тюрьме,
И в местах потаённых, где прячется змей,
Содрогаясь от света Креста.
Вылить душу в миры,
Где довольствует алчная мразь.
Где святые вовек не нужны,
Где нечистая длань до поры,
Пишет кровью каноны игры,
Зарекаясь однажды упасть.
В чёрном небе безмолвной луны приговор
Фонарём выжигает глаза…
Время дышит в затылок и смотрит в упор,
Время добрый попутчик и опытный вор,
Кто посмеет сказать ему наперекор? –
Только тот, кто стоял у Креста…
