Когда я состарюсь, буду рассказывать правнукам историю про роддом.
У любой женщины есть своя история про роддом.
Моя мама, например, рассказывала про неотвратимый гранатовый сок и неизбежную морковь. Как папа носил ей в роддом этот сок и чищенную морковку, потому что это полезно. А маме не хотелось полезного, ей хотелось вкусного. Но папа рассуждал с позиций рациональности. Да и мама не говорила ему, что ей хочется зефира или печенья. Она надеялась, что папа просто поймет. Но папа не понимал. Он ведь хотел как лучше.
Когда у нас родился Федор, Саша заехал к моим родителям и повесил им на ручку двери авоську с гранатовым соком и морковкой. Привет для мамы из роддома ее воспоминаний.
А моя история про роддом такая. Это были вторые сутки после операции, когда ужасно хотелось есть и пить — не столовское какао и чай, разведенный до гомеопатических концентраций, и не столовскую молочную кашу. Хотелось крепкого чаю эрл грей — но чтобы его заварить, нужно было добраться до кулера с горячей водой, до него было около двухсот метров по коридору отделения, и мне, ходившей по стеночке, это было непросто. И еще: в коридор с младенцем выходить было нельзя. А Федор спал в кроватке одну максимум минуту. Потом просыпался и хотел спать только у меня на руках. В общем, не видать мне было чаю.
А чаю хотелось. И еще хотелось чего-нибудь максимально вредного и не больничного — пирожное или шоколадку. Но в послеродовом отделении санитарки перетряхивали все передачи с тем же недоверием, что и в колонии строгого режима. Регулярно находили запрещенное и возвращали растерянным мужьям — кормящей матери не положено!
И тогда, на вторые сутки, когда ушел из крови обезболивающий коктейль из парацетамола и трамадола, меня накрыли усталость и боль, и ощущение, что я никогда отсюда не выйду. В общем, я серьезно так приуныла.
И тут мне передали пакет с передачей, собранной Сашей и тщательно проверенный санитарками. Средства гигиены, чай эрл грей, зеленые яблоки, бананы, ряженка… Полотенца, почему-то два. Зачем мне два полотенца? Наверное, Саша подумал, что мне и Федору нужны отдельные, как это мило, полотенце побольше и полотенце поменьше, подумала я, механически взяв в руки сначала одно, потом второе.
И вдруг из-под махровой ткани посыпались конфеты — мои любимые, в кокосовой стружке, с миндалем и сливочным кремом внутри. Саша завернул их в полотенце, упаковал целую коробку, и прикрыл вторым полотенцем. Конфеты проверяющие не нашли.
Я все-таки разревелась тогда, потому что я не то что попросить — я и сформулировать-то от усталости не могла, что именно хочу. А Саша понял. Я дотащилась все-таки те двести метров до кулера, когда ребенок заснул, и заварила эрл грей. И съела несколько рафаэлок. И никакой аллергии, разумеется, у ребенка потом не было.
Почему-то я точно знаю, что про эти конфеты я буду помнить всегда, даже когда мой гиппокамп атрофируется от старости, и забудутся понемногу подаренные мужем цветы, парфюмы и айфоны.
Еще я буду помнить и те два часа сна, которые муж подарил мне после бессонной ночи с младенцем. Ночь была нелегкой для нас двоих, потому что мы впервые решили куда-то поехать с полуторамесячным ребенком, и комната у нас в гостинице была одна. Федор от новизны происходящего плохо спал, и мы попеременно вставали к нему, чтобы успокоить.
А утром Саша взял коляску и просто пошел с ребенком за кофе. Я тут же заснула, пуская слюни на подушку, и проснулась только через два часа, когда муж вернулся и нам пора было уезжать.
Не сразу сообразив, который сейчас год и месяц, кто я и где нахожусь, я посмотрела на часы: пора кормить Федю! И, заплетаясь в собственных ногах, поспешила на кухню. А Саша уже успел сделать завтрак. Я протянула руки, чтобы взять ребенка у мужа, а он сказал — поешь спокойно, потом покормишь Федю. Я его подержу и успокою, все хорошо.
И я пила чай, и смотрела в окно, а там было яркое солнце. И я впервые после рождения Феди ощутила, что мы вообще-то на отдыхе, и услышала, как за окном поют птицы, и за окном — пруд, зеленая травка и ярко-синее небо. И чай — со смородиной. И все такое вкусное, и утро прекрасное, и Федя не плачет, а тоже будто бы смотрит в окно и спокойно ждет свой завтрак. И я выспалась!
Вот что я буду помнить в старости.
А у вас есть заготовки для будущих рассказов правнукам?