Говоря об «уклонистах» стоит отметить, что сейчас это слово сильно поменяло свое значение.
Речь идет не просто о службе в армии мирного времени, а о реальном риске погибнуть в ходе боевых действий. Поэтому уклоняются многие исходя из естественного инстинкта выживания и самосохранения.
Официальные потери Минобороны последний раз озвучивало почти пол года назад, 21 сентября 2022 года тогда Сергей Шойгу, заявил, что число погибших со стороны России составляет 5 937 человек.
Сколько погибших на данный момент неизвестно, цифры можно только экстраполировать исходя из озвученных ранее. При этом циркулирует много непроверенной информации слухов.
В любом случае, люди отчетливо понимают, что фраза «отдать долг Родине» серьезно изменила контекст и из красивой и ни к чему не обязывающий банальности, превратилась в абсолютно реальный риск заплатить его ценой собственной жизни.
Поэтому напряжение в обществе безусловно будет расти. В данном случае речь идёт о наступлении на базовые потребности населения. Безопасность – одна из ключевых, так как решает краеугольный вопрос человеческой жизни: to be or not to be. Поэтому не стоит воспринимать общество через призму той покорности, которое она продемонстрировало во времена пандемии.
Получение QR-кодов через госуслуги - это не тоже самое, что получении повестки. В первом случае речь шла об ограничении похода в ресторан, в нынешней ситуации - речь о жизни человека. Поэтому, если решение участвовать в боевых действиях не принято добровольно, то любой человек будет всеми силами стараться избежать данного риска. Поэтому апелляция к запрету на определённые действия вряд ли может считаться адекватной мерой, по сравнению с угрозой самому существованию гражданина.
Может ли данные угроза стимулировать рост уличного протеста? Вряд ли. Скорее речь традиционно идёт об индивидуальных стратегиях выживания. Это характерно для русского сознания, во многом партизанского и бурундучьего.
Кто-то уйдёт в леса, попрячется в дачных подвалах или на антресолях съемных квартир. Обеспеченные люди будут изыскивать возможности для откупа, если не от самого призыва, то хотя бы от отправки в наиболее опасные точки. Такова логика поведения в подобных условиях, пример которой можно увидеть не только в конфликтах, где участвовала Россия, но и в международном опыте. Сложные времена все ведут себя примерно одинаково.
Собственно, рост протестных настроений как раз возможен после того как ситуация так или иначе завершится. Усталость и тревожность, помноженная на чувство несправедливости, своя «окопная правда» - вот главные триггеры для любых трудных времён.