фасетами юнцов. Неизвестный утягивает его всё глубже в толпу. Антонио неловко плетётся боком вслед за ним. Он пытается вывернуть руку, но инкогнито лишь усиливает хватку и сжимает так, что рука немеет от боли. Антонио выдавливает ругательства.
«Не делай глупостей», - прошипел над ухом низкий бас.
Сознание не проясняется. Антонио понятия не имеет кто этот человек и зачем останавливает его. Они стоят посреди толпы, и горожане даже не смотрят на них.
Подмастерье цедит сквозь зубы:
«Отпустите, я ничего не сделаю»
В душе металась буря. Юноша представил, что бросается и раскидывает стражников. Подхватывает старика и уносится прочь в квартал ремесленников. До него рукой подать. От палаццо сразу по левую руку. Прямо по улице Афродиты. Уже начинается квартал Минотавра. Там синьор ничего не сможет им сделать.
Мужчина отпускает его и Антонио пробивается, расталкивая локтями, в первые ряды, чтобы увидеть: стражник развязывает руки и старик покорно поворачивается спиной, прислоняется к столбу и заводит руки, давая палачу вновь связать себя. В этот раз последний.
Подмастерий пристально вглядывается, но лицо Агастино ничего не выражает: ни гнева, ни жадного желания жить. Он удивительно…спокоен. Агастино, морщась, распрямляет спину. Антонио не замечает в пленнике ни капли жертвенного смирения с происходящим.
Что совершенно не сочетается с его видом. И он знал, что его лицо выглядело не так.
Сейчас белёсая борода слиплась от засохшей крови, левый глаз уродливо распух. И да, он не ошибся. На ключицах недалеко от яремной ямке Антонио чётко видит две алые ранки.
Антонио упустил тот момент, когда глашатай в сине-красных одеждах с алым пером феникса начал свою речь. Слова уже лились, как река: струйчато, гладко, переходя, в бурный поток. Он вещал: «Высшим указом синьора Агастино приговаривается к смертной казни через сожжение за предательство перед страной!»
Он также говорил, что уважаемых горожан ввели в заблуждение, что Агастино оказался обманщиком и предателем, да, ещё и колдуном. Люди рядом с ним недоверчиво перешёптывались. И ещё много всего пока слова не превратились в мешанину, пока площадь не повозки, люди, здания и сам столб не слились в одну грязную массу.
«Жестоко», - тихо сказал кто-то рядом с ним. Это слово
пронзило его подобно стреле. Антонио повернул голову. Это оказался мужчина. Кузнец. На кожаном фартуке Антонио узнал нашивку эмблему их гильдии: медведь, держащий в лапах молот. Он смутно припоминал этого человека. К мастеру много кто заходит.
А тот посмотрел на него. И в глазах кузнеца читалось сочувствие.
«Ты какой-то бледный, может тебе лучше уйти» - прошептал тот.
Антонио покачал головой, губы ,казалось, смёрзлись между собой, а язык прилип к гортани. Ему нужно прийти в себя!
Подмастерье медленно вдыхал носом и выдыхал через рот, как показывал ему мастер.
«Ты вспыхиваешь так быстро словно уголёк!
Перед любым своим словом или действием задержи дыхание всего на одну секунду! И тогда, я клянусь тебе, ты увидишь верный путь!»
Слова мастера проникли в сознание и рассеяли кровавую муть в голове.
Бернанда здесь не было. Он не пожелал присутствовать. Ещё никогда Антонио не видел мастера таким…раздавленным, посеревшим от безысходности.
Спасибо…Но что делать теперь? Просто наблюдать, как умирает Агастино? Да, ещё такой унизительной смертью!
Он вернулся в реальность резко. Виски прострелило болью. Антонио несколько раз растерянно проморгал. Он не мог отвернуться. Не сейчас! Время, увы, не остановилось. Глашатай замолчал. До слуха Антонио доносился жаркий спор торговцев, скрип колёс телеги, звонкие переговоры горожан.
Продолжение следует..
