Ад закончился. Началась жизнь. Вернее, её подобие. Её тень. Пережитое полностью стёрло все начинания, стремления, все мечты и надежды. Мне надо было всё начинать с начала. Но в то же время мне нужно было и продолжать то, что уже когда-то было начато. И всё бы хорошо, но как можно продолжать то, чего уже нет и начинать то, что изначально завершено?!
Со мной не работали психологи. У родителей опыта в таких делах тоже не было. А я была всего лишь ребёнок, который был раздавлен и погребён под руинами собственной жизни...
В общем, я не справилась. И на десятки лет застряла в параллельном мире теней и полузабытья.
Учёба мне не давалась. Память не работала. Я стала рассеянной. “Тройка” стала моей высшей оценкой. Вне школы я тоже пыталась чем-то заниматься. Но как выяснилось через много лет, всё это было не моим.
Из-за того, что я потеряла себя, я не смогла понять, кто я на самом деле и что в жизни меня по-настоящему интересует. А соответственно и не смогла найти единомышленников и завести друзей - появлялись только приятели и знакомые. Даже с единственной школьной подругой отношения изменились. Внешне я пыталась сохранять прежний уровень, но на деле мне хотелось всё бросить, забиться в какой-нибудь дальний угол, запереться и выключить свет, что бы меня никто не трогал. Я страшно стеснялась всего и всех. Боялась собственной тени. Даже сам факт моих страхов причинял мне боль, и я всячески старалась прятать их за вульгарной и пошлой бравадой, чем ещё больше отталкивала от себя людей. Но рассказать про всё это, поделиться хоть с кем-то и попросить помощи я не могла. И не столько из-за того, что боялась непонимания, сколько из-за того, что, как самостоятельная личность, я не существовала! Меня не было в той реальности, в которой протекала жизнь - я застряла в мире теней своего прошлого, как в астрале...
Но, как бы то ни было, моё тело находилось в общепринятой реальности, и оно должно было функционировать, как того ждало окружение. На более понятном языке это действие называется - ЖИТЬ.
...Я с грехом пополам заканчивала школу. Приближались экзамены. Это был чудесный май! Родители в выходные ездили на дачу. Мы с сестрой оставались дома: я пыталась готовиться к экзаменам, она же просто не любила дачу, а родители не настаивали. Так, в тишине и покое, проходили суббота и воскресенье. И конечно же, ни что не предвещало беды. И в самом деле, сколько уже можно!
Наступил вечер. За окном, на соседней берёзе, заливался соловей, с реки долетали лягушачьи трели. На улице было тихо и волшебно пахло цветущим маем. Мы с сестрой смотрели телевизор. На какое-то время она отошла. Но потом всё же вернулась. Задумчивая и какая-то таинственная уселась на дальний край дивана и, устроившись поудобнее, прикрыла глаза и сказала: “Я послушаю. Не хочется что-то смотреть...” Что ж, “хозяин - барин”! Через какое-то время я позвала её. Тишина. Я позвала снова - вдруг задремала и не слышит. Нет, не отвечает. Я дотронулась до её плеча. Одна из рук медленно и тяжело поползла по шёлковому халату и неуклюже свалилась на диван. Голова наклонилась в мою сторону и...
То, что я увидела тогда, на всю жизнь отпечаталось в моей памяти глубоким, вечно саднящим, ожогом.
...Чуть приоткрытый мутный, как у мёртвой рыбы, глаз, тупо “смотрел” сквозь меня. Сухие белесоватые губы были чуть приоткрыты и в самом уголке рта, из которого доносилось сиплое, натужное, как будто рваное, дыхание, застыла сухая пенка. Сначала я ничего не поняла. Позвала её по имени несколько раз. Потрясла за руку. Но реакции по-прежнему не было. Я попыталась растормошить её. Но она вдруг медленно начала сползать на пол. И тут до меня дошло!.. Боже, такого ужаса я не испытывала ни до, ни после!!! Несколько минут (или секунд?), в полной растерянности, не в силах что-либо сообразить, я тупо смотрела на коряво лежащее на полу тело сестры, пока что-то ни ударило меня и я, спотыкаясь обо всё и на всё натыкаясь, ни рванула к телефону.
...Как смогла оператор “скорой” разобрать, что я мямлила сквозь рыдания, до сих пор не понимаю...
Приехала “скорая” быстро. Или не очень?.. Не знаю. Но первое, что у меня попросил врач, осмотрев сестру, показать мусорное ведро и её письменный стол. Из ведра он достал какие-то пустые коробки, похожие на упаковки от лекарств, а в столе нашёл сложенный вдвое лист бумаги, на котором красивым почерком сестры была выведена то ли её подпись, то ли какое-то слово... Уже не помню.
Сестру погрузили в машину. Мне сунули таблетку валерианки, сказали: "Ничего, всё будет хорошо!", - и уехали, оставив меня одну в тускло освещённой ночной квартире наедине с уже шипящим телевизором (программа передач давно закончилась, и диктор пожелал всем “спокойной ночи”) …
Помогла соседка. Она забрала меня к себе на ночь. Напоила какими-то успокоительными отварчиками, чаем и всю ночь просидела со мной. Заснуть я так и не смогла. В голове была пустота. Сердце окаменело. Не было никаких мыслей и чувств. Только абсолютный вакуум во всём и какая-то непонятная обволакивающая горечь смутного осознания происходящего. Как прошёл следующий день, не помню. Помню только, что с самого утра я помчалась в больницу, куда увезли сестру. Помню её опухшее синеватое лицо, ссохшиеся губы. Её нечленораздельное мычание вместо слов. Помню свою растерянность, пришибленность и ненужность в этом солнечном дне.
...Сестра пыталась покончить с собой... Практически у меня на глазах...
Вечером приехали родители. Мама только по одному моему виду поняла, что что-то произошло. Рассказала им всё соседка - я не смогла.
А в понедельник были экзамены... Я не ответила ни на один вопрос. Да и выглядела я тогда далеко не лучшим образом: волосы были убраны неаккуратно, одежда мятая и не свежая. В глазах учителей читался немой вопрос, так как в таком виде они меня ещё не видели. Но рассказать о происшедшем я не решилась. Может было стыдно, может страшно... В общем, учителя сжалились надо мной. Да и разве мне было привыкать к тройкам?! К тому же мне в тот момент всё было безразлично. Не “двойка” же и не пересдача. И это главное.
...Что случилось дальше? Да ничего. Родители после выписки сестры, начали носиться с ней, как “с писаной торбой”. Ещё бы! Человек через такое прошёл! А я... Мне сказали, что нужно думать о главном - о поступлении, а остальное - ерунда. Нет, со мной не поговорили о случившемся. Меня не пожалели и не погладили по голове. Мне даже не сказали “спасибо”. Я вдруг всем стала мешать - я была ненужным свидетелем случившегося, этаким живым укором и напоминанием. Но долг сознательной и любящей дочери говорил мне, что я должна подчиниться. И я подчинилась. И как следствие - ещё глубже ушла в себя, отгородилась ото всех. Ещё больше стала своенравничать. Бравада, грубость и резкость стали моим абсолютным щитом, и я “подумала о поступлении”. Каково же было удивление моих родителей, когда их дочь объявила о своём решении поступать в... ПТУ!!!... Вы только подумайте: дочь научных работников, профессорская внучка, да и вообще потомок выдающихся врачей, учёных, духовных деятелей - и ПТУ!.. Это был нонсенс... Но мне тогда ни до чего не было дела. Мне так было проще. Я не могла и не хотела думать. Я вообще не знала, кто я и чего хочу. Меня не существовало - случившееся с сестрой меня окончательно сломало. Я была НИКЕМ...
Но, как бы то ни было, а ПТУ — это то же студенчество! Я не очень хорошо помню тот период, но помню, что это было самое счастливое время!
...Пришла я туда диким забитым заморышем. Ни с кем не общалась, держалась в стороне. Меня очень пугали все эти незнакомые весёлые и уверенные в себе ребята. К тому же у нас в группе все были разного возраста: от вчерашних школьников вроде меня, до 40-летних взрослых людей, чуть ли ни ровесников преподавателей. И все они были яркими индивидуальностями! Я очень сильно от всех них отличалась! И причёска, и одежда, и даже речь - всё было абсолютно другим. Мальчики одевались свободно и непринуждённо. Девочки выглядели стильно и модно и уже умело пользовались макияжем, о котором у меня всех знаний-то и было, что только слово “макияж”. Общались все легко и просто. Я на их фоне была настоящим чучелом и косноязычным чудовищем! Но очень скоро одна из девчонок, неожиданно для меня, взяла надо мной “шефство”. Так у меня появилась новая подруга, отношения с которой сохранялись довольно долго, пока жизнь и разность характеров и жизненных приоритетов всё же ни развели нас. Но, как говорится, “всё, что ни делается - всё к лучшему!” Но это будет ещё очень нескоро. А тогда, под её чутким руководством, я начала меняться, за что до сих пор и несмотря ни на какие жизненные перипетии очень ей благодарна!
...В училище мы, можно сказать, жили! Мы фотографировали, проявляли и печатали до позднего вечера, пока вахтёрша не начинала барабанить в дверь нашей лаборатории, угрожая пожаловаться на нас директору или запереть нас снаружи на висячий замок, потому что “вообще не известно, чем мы там в своей темноте занимаемся!”
...А какие мы устраивали турниры по настольному теннису! Это же уму не постижимо!!!
Для этого в кабинете теории мальчишки раздвигали парты, вытаскивали из преподавательской теннисный стол, ракетки и шарики, включали, приносимый из дома моднючий по тем временам, кассетник. Мы делились на пары и турнир начинался! Это было настолько круто, шумно и весело, что периодически и наши преподы к нам присоединялись! Заигрывались мы обычно допоздна, заставляя старушку вахтёршу подниматься по крутым лестницам на четвёртый этаж и кряхтя и задыхаясь от тяжёлого подъёма, забавно потрясать маленькими старческими кулачками и якобы сердито угрожать знакомыми нам уже перспективами нажаловаться директору. Ну, и разумеется же, нам ничего не оставалось, как спасаться от этого “страшного монстра” бегством, всячески уворачиваясь от летевших в нас по очереди веника и тряпки!
...Год учёбы пролетел незаметно. Экзамены были сданы. Диплом с отличаем, так называемый “красный”, получен. Распределение по месту будущей работы проведено. Я стала фотографом... Впереди взрослая самостоятельная жизнь.
Конец.
(ваша Алёна Герасимова)