Часть 23
Начало здесь
Люба пришла ровно к часу дня, как и договаривались. Марина увидела в подобной пунктуальности дурной знак.
«Дает мне понять, насколько я необязательна», — подумала она, с лучезарной улыбкой открывая калитку.
— Здравствуй, дорогая, — пропела она и протянула руки, как будто хотела обнять.
Но Люба не спешила кидаться в «дружеские» объятия и уклонилась, инстинктивно сделав крошечный шажок назад. Марина это заметила, но виду не подала.
— Проходи, пожалуйста, — сказала она, светясь улыбкой.
— Как Гай? — спросила Люба, проходя мимо нее во двор.
«Гай? Она сказала — Гай? — совсем приуныла Марина. — А раньше звала Семой. Ох, и не нравится мне все это».
Она заранее решила, что чтобы Люба ей не сказала, зачем бы та не приехала, она сама никоим образом не будет провоцировать неприятный разговор, а будет до конца изображать приветливость и гостеприимство. Может, все и обойдется. Ведь милому человеку трудно в лицо сказать какую-нибудь гадость, а уж что что, а быть милой Марина умела.
— Прекрасно, — запела она. — СЕМА вчера всю дорогу спал, да и домой приехал — спать завалился. Так перенервничал, бедняга.
— Это и понятно, — сухо сказала Люба.
Сема и Болтик выбежали встречать гостью в прихожую. Гоша горделиво восседал на собачьем загривке и тоже с любопытством смотрел на пришедшую.
— Какая прелесть! — не удержалась Люба, увидев дружную компанию. — Дружно живут?
— О да! — вдохновилась Марина. — Просто не разлей вода, и минуты друг без друга не могут. Правда, Семушка?
В отличие от Болтика, который быстро потерял интерес к малознакомому человеку и скрылся по своим важным делам, Сема обрадовался приходу Любы и подошел поздороваться. Гоша, не терпевший чужих рук, вспорхнул с его спины и удалился вслед за котенком. Подойдя к Любе, Сема прижался головой к ее ногам. Марина ревниво поджала губы.
— Привет, Гаюшка, — ласково сказала Люба, гладя его по голове. — как поживаешь?
— Да прекрасно он поживает, — не утерпела Марина, — лучше всех.
— Я в этом не сомневаюсь, — не стала спорить Люба.
— Пойдем на кухню, я пирог испекла, чайку попьем, — предложила Люба, не имея больше сил смотреть на эту парочку.
— Пойдем, — согласилась Люба и направилась на кухню, Сема пошел за ней.
Сема обожал выпечку и вообще все сладенькое. Марина своего любимца не часто баловала пирогами, опасаясь за его зубы, да и вообще, мучное вредно. Об этом ей, кстати, говорила сама Люба. Но иногда, глядя на «несчастного и голодного» Сему, умевшего строить умопомрачительные глазки, она все-таки угощала его чем-нибудь сладеньким. Давала совсем немного, чуть-чуть, лишь бы он не смотрел так жалостливо.
Но сегодня Марина решила проявить принципиальность. Пусть заводчик знает, как она ответственно относится к здоровью вверенного ее заботам щенка. Да и, вообще, нечему ему делать на кухне и тереться около Любы.
Если Марина что-то решила, то всегда исполняла с надлежащим усердием. Пропустив Любу на кухню, она просто закрыла дверь, оставив Сему в коридоре. Последовавшая за этим минута тишины была вязкой и настолько ощутимой, что Марина поежилась. Видимо, это время Сема потратил на то, чтобы осознать произошедшие. Его не пускают на кухню? В это трудно было поверить, этого просто не может быть. Пройдя первую стадию принятия неизбежного — отрицание, Сема быстренько перешел ко второй — к гневу
Ведь там же пирог! И Марина! И Люба! Нет, это нечестно — закрылись от него и сидят. Это просто бесчеловечно, точнее бессобачно! Так с друзьями не поступают! Свое возмущение Сема выразил гневным гавком, и еще, и еще.
«Черт! — растерянно подумала Марина, такой реакции она не ждала и пока не знала, что с этим делать. — Семочка, пожалуйста, замолчи!» — мысленно взмолилась она.
Чтобы скрыть свою растерянность от заводчицы, которая с любопытством наблюдала за ней и даже слова не говорила, Марина отвернулась к стене и со всем возможным усердием стала заваривать цейлонский чай.
Сема не унимался. Его возмущению не было предела. Голос не помогал, значит, нужно добавить и лапы. Скрежет когтей по нежному дверному полотну отдавался в Маринином сердце.
— Нет, но это невыносимо, — пробормотала она и… открыла дверь.
Сема ворвался на кухню. Он победил! Ура, ура! Если бы у него был чепчик, то он обязательно подбросил бы его в воздух, но за неимением оного, ограничился радостным метанием по кухне и счастливым повизгиванием.
Марина покосилась на Любу, та отвернулась.
— Сема, угомонись! — строго сказала Марина, без особой надежды, что он ее послушает.
Так и случилось. Семина эйфория зашкаливала и никакие увещевания или призывы к порядку не могли сейчас возыметь на него действия. Энергично мотая хвостом, он встал на задние лапы, оперся на стол передними и потянулся носом к стоящему на столе пирогу. Марина обомлела от такой наглости, раньше Сема себе такого не позволял.
— Сема! Нельзя! — выкрикнула она.
Сема повернул голову на звук и… даже не подумал слезать. Чувствуя свое полное фиаско, Марина разозлилась, покраснела и, схватив питомца за ошейник, стащила его со стола и выволокла из кухни. Протащила упирающегося Сему до веранды и затолкала на матрас,
— Место! — строго сказала она.
Сема ринулся было на кухню, но встретив строгий взгляд ни на шутку рассерженной хозяйки, озадаченно застыл. Марина почувствовала прилив сил — Сема слушается.
— Я сказала место! — еще строже повторила она.
Сема испытывающе смотрел ей в глаза. Неужели не шутит? У него была такая потешно озадаченная морда, что Любе потребовались усилия, что сохранить суровый лик.
— Место! — повторила она.
Немного подумав, Сема обреченно вздохнул и сел на матрас.
— Вот молодец! — смягчила интонацию Марина. — Будь здесь!
Не спуская с него глаз, она попятилась и вышла с веранды. Видя, что Марина уходит, Сема привстал, намереваясь последовать за ней.
— Я сказала — место! — засуровилась снова она.
Хоть Марина говорила строго и была рада своей хоть небольшой, но победе, но в душе у нее был полный сумбур.
Послушается ли Сема? Останется ли? Или снова ворвется на кухню?
Сема вздохнул и опустился на матрас. Положив голову на передние лапы, он с укоризной смотрел на хозяйку.
— Ай, какой Сема молодец! — послышался за спиной голос Любы.
Марина не ожидала поддержки и, обернувшись, благодарно улыбнулась.
— Поощри его послушание, — шепнула ей Люба, — займи погрызушкой. Есть у тебя?
— Да, конечно, — обрадовалась Марина. — На кухне, крайний верхний шкафчик.
— Сейчас принесу.
Оставив на веранде довольного Сему с долгоиграющей вкусняшкой, женщины вернулись на кухню.
Продолжение следует